Джек Брюл - Молчаливые воды

– Ты рехнулся, – сказала Линда и посмотрела на Макса. – Он правда рехнулся.

– Да, но может получиться.

Она повернулась к дисплею.

– Глубина по-прежнему триста. Дистанция тысяча ярдов.

Торпеда продолжала мчаться к «Орегону», оставаясь на глубине. Кабели, тянувшиеся от китайской торпеды к субмарине, не позволяли ей маневрировать, уходя от торпед с «Орегона». Хуан отдавал должное китайскому капитану. Если бы они поменялись местами, он, узнав о торпедной атаке, сразу постарался бы убраться как можно быстрее.

– Дистанция четыреста ярдов. Глубина без изменений. Время до контакта примерно сорок секунд.

Китайский командир не изменит глубину хода торпеды, пока та не окажется непосредственно под кораблем, а потом отправит ее вверх, чтобы прикончить добычу.

– Дистанция сто ярдов. Глубина прежняя. Хуан, он в двадцати футах справа от нашей диаметральной линии.

Кабрильо врубил двигатели, чтобы «Орегон» шел в воде боком. При таком волнении для этого маневра требовалась не просто удача, которую он упомянул. Это было все равно что продевать нитку в иголку непрерывно трясущейся рукой.

– Хорошо. Она поднимается. Глубина два пятьдесят. Дистанция двадцать ярдов.

Обтекатель гидролокатора на брюхе корабля отделяло от носа тридцать футов. От Кабрильо требовалось держать это в голове. Торпеда была в двадцати ярдах от локатора, но в десяти от корабля. Спусковая шахта точно посреди фрейтера и длиной пятьсот шестьдесят футов.

– Глубина сто восемьдесят футов. Дистанция от носа по горизонтали пять ярдов. – Секунду спустя она поправилась: – Глубина сто пятьдесят. Дистанция три ярда.

Хуан проводил в уме векторы, рассчитывая угол подъема торпеды к кораблю, скорость и позицию «Орегона», а также влияние на нее волн. Ошибка недопустима, иначе они все погибнут. Ошибиться было нельзя. И медлить нельзя. Он на две секунды включил полный ход и тут же дал задний. Корабль рванулся вперед, принял скулой большую разрушающую волну и сразу сбавил ход.

– Глубина пятьдесят футов. Дистанция ноль.

Эрик вызвал изображение с камеры, прикрепленной высоко на переборке, выходящей на спусковую шахту. Вода хлынула в бортовое отверстие, гонимая чем-то темным и округлым.

– Глубина ноль, – с бесстрастной монотонностью сказала Линда.

Как Левиафан, поднимающийся из глубины, на поверхность в шахте вырвался похожий на луковицу нос китайской торпеды. Не встретив сопротивления, ее двигатель целиком вытолкнул снаряд из воды. Стремительного ускорения на последней секунде оказалось достаточно, чтобы кабель, тянувшийся на мили от торпеды к подводной лодке, лопнул. Торпеда рухнула обратно в воду и зазвенела как колокол, ударившись о край шахты. И исчезла из вида. Лишенный связи с лодкой, компьютер торпеды выключил двигатель.

Победный рев огласил оперативный центр, и его эхо пошло гулять по всему кораблю, где остальные члены экипажа следили за событиями по своим мониторам. Макс так сильно хлопнул Кабрильо по спине, что остался красный след. Тамара коротко обняла Хуана, потом Макса – совсем не так коротко.

Кабрильо встал, собираясь покинуть помещение.

– Председатель, – окликнула его Линда, чтобы остановить. – А как же подводная лодка? Наши торпеды попадут в нее через сорок пять секунд.

– Я в гальюне, если вдруг понадоблюсь.

Он удовлетворено вздыхал в туалете, когда вновь послышались торжествующие крики. Рыбы выполнили свою работу и открыли дорогу в Антарктиду и к завершению операции.

Хорхе Эспиносу разбудило легкое прикосновение к плечу. Как всякий хороший солдат, он проснулся немедленно. Над ним стоял его адъютант капрал де Росас с кружкой; Эспиноса надеялся, что в кружке кофе.

– Жаль будить вас, сеньор, но в устье залива показался большой корабль.

– Военный?

– Нет, сеньор, фрейтер. Его выбросило на берег.

Эспиноса сбросил толстую гору одеял и сразу пожалел об этом. Хотя начальник участка Луис Ларетта хвастал, что топливо для них не проблема, воздух в здании, отведенном им для постоя, был очень холодным и проникал повсюду. Эспиноса поддел под камуфляжные брюки две пары теплых кальсон. На ноги он натянул три пары носков.

– Кто-нибудь на борту пытался с нами связаться?

Адъютант раскрыл металлические жалюзи, чтобы впустить то, что в этом богом забытом морозильнике называлось солнцем. Комната едва вмещала кровать и комод с зеркалом. Стены были из раскрашенной фанеры. Единственное окно выходило на заднюю стену другого здания всего в трех футах от них.