Вольфганг Херрндорф - Гуд бай, Берлин!

Наконец сквозь тучи проглянуло солнце. Посреди кукурузного поля дорога разветвлялась. Резко налево шла булыжная дорога, направо – грунтовая. Мы заспорили, какая из них ведет на юг. Солнце стояло еще не совсем в зените, не было и одиннадцати.

– Юг там, – сказал Чик.

– Там восток.

Мы вышли из машины и съели по паре шоколадных печенюшек, которые уже наполовину растаяли. Насекомые в кукурузном поле гудели оглушительно.

– Знаешь, что стороны света можно определять с помощью часов? – Чик снял свои часы. Старой российской модели, их нужно заводить вручную. Чик держал часы на вытянутой руке между нами, но я не знал, как с их помощью определить сторону света, и он тоже. Нужно как-то направить одну стрелку на солнце, и тогда вторая укажет на север, что-то в этом роде. Но около одиннадцати обе стрелки указывают на солнце, а там уж точно не север.

– Может, стрелки как раз на юг и указывают? – сказал Чик.

– А в полдвенадцатого юг будет тогда с другой стороны?

– Может, это из-за летнего времени. Может, летом этот фокус не проходит. Давай я переставлю на час назад.

– И что это изменит? За час стрелка проходит весь круг. А стороны света ведь не вращаются туда-сюда.

– Но если компас вращается, может, это волчковый компас?

– Волчковый компас!

– Что, никогда о таком не слышал?

– Слышал. Он еще гирокомпас называется. К волчкам никакого отношения не имеет, и сам не вертится, – сказал я. – Он имеет отношение к спирту. У него спирт внутри.

– Что за бред?

– Я об этом в одной книжке читал. Они там плывут на корабле, и один матрос разбивает компас, потому что он алкоголик. Ну, и они совсем перестают понимать, где находятся.

– Что-то это не очень похоже на книгу, которой можно доверять.

– Вполне можно. Книжка называлась, кажется, «Морской лев» или «Морской волк».

– Ты имеешь в виду – «Степной волк». Там еще про наркотики. Такие книжки читает мой брат.

– «Степной волк» [4] – это вообще-то группа такая, – ответил я.

– Ладно, раз мы не знаем точно, где юг, просто поедем по грунтовке, – сказал Чик, надевая обратно часы. – Там спокойнее.

Как всегда, он был прав. Это было хорошее решение. За целый час нам не встретилось ни одной машины. Мы оказались в таком месте, где домов не видно было даже на горизонте. А на поле лежали тыквы размером с гимнастический мяч.

Подул ветер, а потом снова стих. Солнце опять скрылось за темными тучами, и на лобовое стекло упали две дождевые капли. Капли были такие большие, что намочили почти все стекло. Чик поехал быстрее, высокие деревья склонялись под натиском ветра, и вдруг порыв отбросил нашу машину чуть ли не на другую сторону дороги. Чик свернул на ухабистую дорожку между двумя пшеничными полями. Фортепиано забренчало драматичнее. Через километр дорожка оборвалась прямо посреди поля.

– Ну нет, назад я возвращаться не буду, – сказал Чик и, не притормаживая, поехал вперед. Стебли застучали по кузову и дверям. Машина покатилась по пшеничному полю, Чик включил пониженную передачу и прибавил газу. Мотор заревел, и мы поплыли вперед, как ледокол, носом рассекая море желтых колосьев. «Нива» издавала странные звуки, но пересекла пашню без особого труда. Только ориентироваться в поле было сложно, потому что из-за колосьев практически ничего не видно – никакого горизонта. Третья дождевая капля упала на лобовое стекло. Рельеф поля слегка шел вверх. Мы поворачивали туда-сюда и выписывали кренделя, то и дело натыкаясь на борозды, которые сами же сделали минуту назад. Я предложил Чику попытаться написать в поле наши имена, чтобы их можно было прочесть с вертолета или увидеть потом на Google Earth. Но мы тут же запутались, едва начав рисовать поперечную палочку от «Ч». Тогда мы стали просто ездить по полю, потихоньку взбираясь на холм, а когда залезли на самый верх, поле вдруг закончилось. Чик затормозил в последний момент. Зад машины стоял еще в пшенице, а капот высунулся наружу. Перед нами лежало сочно-зеленое коровье пастбище, резко уходящее вниз, и открывался вид на бесконечные поля, рощицы, узкие дорожки, холмы, горы, луга и лес. На горизонте громоздились тучи. На колокольне далекой церкви горел отблеск солнца, стояла мертвая тишина. Четвертая капля разбилась о стекло. Чик заглушил мотор. Я выключил Клайдермана.

Несколько минут мы просто сидели и смотрели. Небольшие светлые облака проплывали под черными тучами. Сине-серые вуали лежали над дальними и ближними холмами. Облака поднимались и волной катились на нас.