Олег Суворов - Красотки кабаре

– Кого вы имеете в виду?

Ответить Вульф не успел, поскольку Эмилия подняла голову и увидела лейтенанта Фихтера, который только что сел за стол прямо напротив них.

«И он здесь! И каким взором на меня смотрит! Ну, теперь мне предстоит выдержать двойной натиск!» – весело подумала она.

Последнее время лейтенант Фихтер пребывал в состоянии нервной озлобленности. Оба этих дела – убийство и шпионаж, в которые он поневоле оказался замешан, – обострили его нервы и… чувственность. Именно поэтому он так тяжело переживал свою неудачу с Эмилией, хотя надеяться на успех спонтанного гусарского натиска значило бы думать о ней хуже, чем она того заслуживает. После достопамятного посещения борделя оказалось, что он напрасно гордился своей развращенностью. Любой настоящий развратник давно бы утешился и забыл обо всем, поскольку его интересуют не конкретные женщины, а лишь сам процесс совокупления, происходящий с максимальным цинизмом и откровенностью. Фихтеру утешиться не удалось, а значит, в глубине души он оказался более целомудренным, чем сам о себе думал. Кстати, настоящие развратники никогда не влюбляются…

Когда-то беспечного лейтенанта всерьез захватило новое, ранее неведомое чувство, которое условно можно было бы назвать чувством скоротечности жизни.

Какого черта! если вот-вот грянет война, а об этом сейчас рассуждают все европейские газеты, то и жить надо иначе, чем в мирное время, – быстро, решительно, полнокровно. Именно так вели себя граждане великих империй, например Рима, накануне полного краха.

Но почему женщины этого не понимают, почему они так веселы, беззаботны и не считаются с реалиями времени? Неужели потому, что где-то в глубине подсознания представителей каждого пола таится инстинктивное понимание своей природной миссии? Мужчины – это мимолетное воплощение оплодотворяющего начала, которое необходимо лишь на короткий промежуток времени, по истечении которого оно утрачивает свою природную значимость и может отмирать или уничтожаться. Недаром же самцы некоторых видов насекомых поедаются самками сразу после оплодотворения. А женщины – это носители непрерывного потока жизни, и для них имеет значение не время, но вечность. Время вынашивания и воспитания ребенка настолько велико по сравнению с мгновением оплодотворения, что первое можно считать бесконечно большим по отношению ко второму. Мужское начало – символ мимолетного удовольствия, женское – символ вечности жизни, так не в этом ли глубинном противоречии между мгновением и вечностью кроется источник женской неприступности?

Впрочем, упрек в неприступности адресовался Фихтером не женщинам вообще, а лишь Эмилии Лукач. Но ведь и самого лейтенанта можно было бы упрекнуть: а почему он жаждет любви именно этой женщины? Кстати, если он и впрямь ее любит, то и поступать бы должен был иначе – например, предложить руку и сердце…

В казино «Империал» он пришел не ради азарта, ибо рулетке предпочитал скачки, а за компанию с корнетом Хартвигом и его невестой – графиней Хаммерсфильд, которая обожала подобные развлечения. Именно корнет первым заметил Эмилию Лукач:

– И опять она рядом с этим русским штафиркой! Э, брат, да ты побледнел?

Ничего не ответив, Фихтер направился к тому столику, за которым играла фрейлейн Лукач. Она заметила лейтенанта лишь тогда, когда он уже сел напротив, – заметила и приветливо улыбнулась. Фихтер постарался изобразить ответную улыбку, но вместо нее вышла какая-то кривая усмешка. Сейчас все его чувства были обращены к сопернику, который заметно насторожился.

Когда-то, когда лейтенант еще не был влюблен, он вполне допускал возможность равноправного соперничества, с предоставлением права окончательного выбора даме. Но сейчас его возбужденная воинственность возмущенно отвергала такую возможность. Нет, только избавившись от проклятого русского, он сможет рассчитывать на полноценное внимание Эмилии! Какого черта этот Вульф ей что-то нашептывает? Какое он вообще имеет право с ней разговаривать? А, штафирка, ты ставишь на красное, ну а я поставлю на черное – и вдвое больше! Ага, ты выиграл и теперь поставил на черное – ну а я поставлю на красное!

Эмилия и Вульф с некоторым недоумением смотрели на бледного и сосредоточенного лейтенанта, который ставил фишки с такой решимостью, словно от этого зависело его будущее. Каждый раз он делал ставку прямо противоположную той, которую делали они, и каждый раз неумолимо проигрывал, но не смирялся, а вновь и вновь удваивал количество фишек.