Олег Суворов - Красотки кабаре

Стефан напрягся и вспомнил, что из пяти дам, находившихся за столом, молодых было только две – Эмилия Лукач и какая-то русская. Неужели она в сговоре со Штайнером? Но тогда зачем они затеяли весь этот спектакль?

– Ну, что тебя еще интересует? – нетерпеливо поинтересовался полковник. – Признаться, ты уже отнял у меня массу времени…

Стефан хотел было узнать, кем был тот господин, который явился на спиритический сеанс в обществе Вульфа, а потом долго беседовал с дядей, однако решил отложить выяснение этого на другой раз.

Поднявшись с кресла и направившись к двери, он вдруг остановился и снова обернулся к дяде.

– Что еще?

– Комиссар Вондрачек говорил, что тот господин, который подозревается в убийстве, был гладко выбрит… Можно подергать тебя за усы?

– Убирайся вон!

Не успел полковник Фихтер изгнать своего вконец обнаглевшего племянника, кубарем выкатившегося из его дома, как Фердль доложил ему о визите комиссара Вондрачека.

– Гони его в шею! – заорал было полковник, но вовремя спохватился: – Впрочем, черт с ним, пусть войдет.

Не успел комиссар переступить порог его кабинета, как полковник с ходу перешел в атаку.

– Ну-с, милостивый государь, – грозно топорща усы, начал он, – что вы там наплели этому молодому болвану – я имею в виду своего племянника – по поводу убийства какой-то субретки? Это вы подговорили его подергать меня за усы? Я, черт подери, полковник контрразведки австрийской армии Фердинанд Фихтер, а не какой-нибудь уличный кот! Говорите, в чем дело, и проваливайте поскорее!

Комиссар Вондрачек не любил и побаивался кадровых австрийских военных, славившихся своей надменностью, а потому слегка оробел. В конце концов, подозрения в отношении полковника Фихтера могут оказаться блефом, и тогда он, Вондрачек, лишится своего места и вынужден будет с позором вернуться в Прагу. Поэтому, терпеливо дождавшись, пока Фихтер не выговорится, он начал с подчеркнутой учтивостью – и тут же совершил ошибку.

– Я извиняюсь, что потревожил господина полковника, но видите ли в чем дело… Вот, соблаговолите взглянуть. – И Вондрачек, несмотря на ранее принятое решение оставить этот козырь про запас, протянул Фихтеру рисунок Гитлера – причем именно тот рисунок, на котором художник подрисовал полковнику недостающие усы и бакенбарды, избавив его при этом от декоративных темных очков.

– Что это? – Полковник брезгливо поморщился. – И с этим вы притащились? Что это за субъект?

– Этого господина видели входившим в ту самую гостиницу «Майстринг», в которой несколько минут спустя был обнаружен труп фрейлейн Берты Тымковец. Один случайно оказавшийся поблизости художник нарисовал его портрет…

– Что за чушь! Я видел этот портрет в газетах, но там он был без усов и бакенбардов.

– Совершенно верно. Но, какхорошо известно господину полковнику, наличие или отсутствие того и другого зачастую используется в целях конспирации.

Полковник стоял возле своего письменного стола, а комиссар Вондрачек, так и не получивший приглашения садиться, – посреди комнаты, чувствуя себя при этом провинившимся дворецким.

– Значит, вы подрисовали усы и пришли шантажировать меня этим рисунком? – Голос полковника возвысился до львиного рыка. – Да знаете ли вы…

– Минуту, – вежливо, но твердо перебил Вондрачек. – Дело не в рисунке, а в свидетелях.

– Каких еще свидетелях?

– Того господина видело несколько человек и помимо художника. Так что если ваше превосходительство переодеть в штатское платье и после некоторых косметических процедур, – комиссар не стал уточнять каких, – устроить очную ставку, то я боюсь…

– Какая очная ставка! – Как ни странно, полковник, хотя и пылал гневом, не стал кричать в полный голос. – Мне что – предъявлено обвинение? Я что – заключен под стражу по обвинению в убийстве? У вас есть против меня хоть какие-нибудь улики, кроме абсолютно бредовых предположений? О Боже, какие же болваны работают в нашей полиции!

– Могу я взглянуть на библиотеку господина полковника? – Комиссар Вондрачек уже жалел о своем визите, но отступать было поздно.

Полковник замер от изумления.

– Что – обыск?

– О нет, меня интересует только одна книга, – поспешно пояснил комиссар, – та самая, которую господин полковник приобрел три недели назад у букиниста Якоба Менделя. Она называется «Тайные общества всех веков и всех стран». Сочинение господина Чарлза Уильяма Гекерторна, издание господ Шустера и Лефлера.