Олег Суворов - Красотки кабаре

– Черта с два! – сердито огрызнулся тот. – Ну и в историю же вы меня втравили!

– В чем дело? Он сбежал? – Комиссар Вондрачек сначала подумал о шлюпке и лишь потом осознал всю нелепость своего вопроса.

Капитан Гильбо выпучил глаза.

– Бежал? Бросьте, мы находимся в открытом океане!

– Тогда что стряслось?

– Вы говорили, что этот ваш Сильверстоун англичанин?

– Да, и что?

– У него германский дипломатический паспорт, а потому он обладает неприкосновенностью!

…Не грубая сила и нетерпеливый мужской напор, не застенчивая мольба и робкие, дрожащие прикосновения, а именно эта спонтанно возникшая вспышка дерзновенно-нежной страсти покорила Эмилию, лишив ее желания сопротивляться и погрузив в какое-то странно-блаженное состояние, когда можно позволить себе отдаться захлестывающей волне ощущений и не останавливать нетерпеливого поклонника.

Именно так все и было в ту далекую июльскую ночь 1914 года, когда Эмилия и Вульф возвращались из казино в полутемном фиакре… Она была в вечернем платье с глубоким декольте, и он немедленно этим воспользовался, сняв с нее накидку и прильнув горячими губами к ее волнующейся груди. Дразнящие прикосновения его влажного языка легкими, электризующими разрядами пробегали по ее смуглой коже. Это вызывало такой приятный любовный озноб, что Эмилия не стала отводить жадные мужские руки, принявшиеся расшнуровывать ее корсаж.

Плавное покачивание фиакра казалось ей таинственным движением «Летучего голландца», который под бесконечными звездами продолжает свой бесконечный бег по морским волнам, неся на борту всего двух пассажиров…

Вульф задыхался, шептал нежные слова, проникал рукой под шуршащий подол ее пышного платья, и мягкий полумрак фиакра все более напрягался, озаряясь темно-красным цветом беснующейся в венах крови и горячими всполохами полуприкрытых веками глаз. В тот момент, когда где-то в глубине всех этих кружев и шелков он ухитрился коснуться горячими пальцами ее обнаженного тела, Эмилия вздрогнула и томно вздохнула.

Теперь уже они оба впали в какое-то трепетно-напряженное забытье, предшествующее самому главному и решительному соприкосновению возбужденных тел – венцу всех желаний и безумств. Сопротивления больше не существовало – осталось лишь ожидание, прерывистое дыхание да самозабвенное вожделение. Еще мгновение – и восприятие окружающего мира растворилось бы в небывало остром приступе блаженства, еще бы мгновение, и…

Карета вздрогнула и остановилась. Этот толчок словно бы пробудил Эмилию – она открыла глаза и резко выпрямилась.

– Не смейте!

Она произнесла это шепотом, но ее слегка охрипший голос вибрировал таким напряжением, что Вульф замер. Стоя перед ней на коленях, тяжело дыша и смахивая кончиками пальцев пот со лба, он умоляюще смотрел на нее. И тогда она сама наклонилась и пылко поцеловала его в губы, но затем так же пылко оттолкнула.

– Все, Серж, не надо ничего больше, прошу вас! Мы уже приехали – вы не видите, что мы стоим у моего дома?

– Эмилия!

– Нет, нет, нас могут заметить.

– Но, Эмилия…

Она поняла его невысказанную просьбу и после секундного колебания отрицательно покачала головой.

– Нет, Серж, не сейчас…

– Но почему?

Она и сама не знала, почему не хочет приглашать его в дом. Душу защемило какое-то сомнение. Мгновение назад, поддавшись внезапному упоению, она уже готова была уступить – в конце концов, минуту страсти в фиакре всегда можно было объяснить случайностью, но ночь, проведенная в ее доме, обязательно повлекла бы за собой определенные последствия… Какие? Она и сама этого не знала, но чувствовала, что в данный момент просто не готова к решительным переменам всвоей жизни… пока не готова.

– Выйдите из фиакра и расплатитесь с кучером, а я пока приведу себя в порядок.

– Вы так и не ответили – почему вы не хо…

– Молчите, Серж, молчите! Я и сама сейчас ничего не понимаю, поэтому, пожалуйста, оставьте все как есть. Дайте мне время разобраться в собственных чувствах, и тогда…

– Я с ума сойду!

– Вы очень милы. – И она левой рукой ласково погладила его по щеке. – А теперь, пожалуйста, сделайте так, как я вас прошу.

Он глубоко вздохнул и открыл дверцу фиакра. Эмилия торопливо надела накидку, поправила растрепанные волосы и, опираясь на руку Вульфа, выбралась из кареты. На мгновение у нее так закружилась голова, что она охнула, пошатнулась и невольно прижалась к плечу Вульфа, который тут же обнял ее за талию.