Таня Валько - Арабская жена

— Тогда я ничего не понимаю. Мне она говорила совсем другое.

— С тех пор как моя сестра помешалась на этом ёбаре, она напрочь разучилась отличать ложь от правды, а сон от яви.

— Но раз ты так плохо думаешь о том парне, зачем ты их познакомила?

— Сдурела ты, что ли?! Сводней я отродясь не была! Я просто стала брать ее с собой на фитнес — мне ее жаль было из-за того, что она все время дома одна сидит. Кроме того, я хотела, чтобы еще какая-нибудь ливийка кроме меня ходила на эти мои занятия, а то слишком уж я там выделялась, бросалась всем в глаза.

— Но ты ведь туда ходишь по делам? — невинно вопрошаю я.

— Давай-ка убирать, — безапелляционно говорит она.

В шкафу душно, над нами вздымаются белые клубы пыли, и я боюсь, что сейчас расчихаюсь.

— Пунктуальностью он не отличается.

— Да уж. — Мне хочется добавить: «Как и все вы», но в последний момент я прикусываю язык.

— Он сюда приходит как к себе домой. Как же это мерзко! А соседи за всем этим наблюдают и уже наверняка чешут языками.

— Но ведь он, кажется, ходит сюда украдкой.

— Ничего, соседки подглядывают тоже украдкой. Да-да, из своих окон, с балконов и террас. Они только и ждут, чтобы хоть что-нибудь эдакое приключилось. Они ведь этим и живут, больше им делать нечего.

Мы умолкаем. Я ощущаю, как по моей спине стекает пот, им пропитывается хлопчатобумажная блузка; но это все не столько от жары, сколько из-за нервов. Слышу какое-то движение и хватаю Малику за руку. Мы что есть силы сдавливаем пальцы друг друга и, затаив дыхание, замираем.

— Hi, baby [37] Привет, крошка ( англ. ) . .

Вот он и пришел. Мы осторожно приоткрываем дверцу шкафа и видим фигуру, склоняющуюся над Мириам.

— Что с тобой? Аллах милостивый, что случилось?

— Знаешь… я тебе не говорила, но я была беременна, — слабым голосом объясняет Мириам.

— Что?! От кого?

— То есть как это от кого?

— Ах, вот оно что! Прекрасно! — В его голосе слышна паника. — Ты же замужем, ты опытная женщина и должна бы знать, как избежать залета, — обиженным тоном произносит он.

— Но, когда я вижу тебя, я забываю обо всем, в том числе и о предохранении.

— Не неси бред! — Хамид гневается не на шутку. — Ты хочешь что-то на меня свалить. Хочешь, чтобы я нес ответственность.

— Нет, милый. Я тебя не обвиняю. Я была счастлива носить твоего ребенка.

Даже не снимая куртки, он присаживается на край кровати и исподлобья смотрит на Мириам. Стискивает пальцы — так сильно, что слышно, как хрустят суставы.

— Мы же недавно говорили, что нужно как-то менять ситуацию, что так дальше продолжаться не может, — напоминает Мириам.

— Вот именно.

— Я хотела подождать, не рассказывать тебе о беременности, пока мы не решим, как нам быть.

— А что ж тут решать-то? Все и так ясно.

— Ясно? Но не для меня, Хамид. — Мириам садится на постели и пытается положить голову ему на плечо.

— Да угомонись ты наконец, сколько можно! — кричит любовник и резко вскакивает.

Я ощущаю, как Малика рядом со мной дрожит и стискивает зубы.

— Не понимаю… — плаксиво тянет бледная как полотно Мириам.

— Чего ты не понимаешь? Нам было хорошо вместе, так надо порадоваться этому!

— Что?

— Ну да, нужно жить тем, что дает Аллах, радоваться каждому мгновению и не усложнять себе жизнь.

— То есть…

— Ты замужем, и я все время тебя убеждал: ты должна быть с мужем, с детьми, тебе не следует бросать свою семью. Надо было слушать, что тебе говорят!

— Но я люблю тебя… И ты тоже…

— Какая же ты дура! — вскрикивает он и саркастически смеется. Притворяясь позабавленным, хлопает себя руками по бедрам, при этом шагает вокруг кровати и нервно вертит головой туда-сюда. — Оставь меня в покое, перестань меня терзать! Неужели я должен вот так напрямик тебе это сказать, чтобы ты наконец поняла?!

— Хамид, не надо, прошу тебя. — Мириам силится встать с постели, но вновь падает на подушки — то ли от слабости, то ли от отчаяния.

— Слушай, женщина, я не собираюсь из-за тебя портить или тем более укорачивать себе жизнь! — Похоже, он уже перестал контролировать себя и теперь говорит то, что действительно думает. — Роман с тобой — самая большая моя ошибка. Зачем мне это было нужно?! — Он хватается за голову. — Что меня дернуло?!

— Хамид… — Мириам рыдает, не в силах выдавить из себя ни одного осмысленного слова. Должно быть, такое признание любимого — страшный удар для нее.

— Но ты так меня искушала, так очаровывала, тенью за мной ходила! Будь я образцом честности — и то не выдержал бы! Эх!.. — Пренебрежительно махнув рукой, он поворачивается к выходу.