Таня Валько - Арабская жена

— Чтобы позже не было сильных болей, сейчас будет немного больно, — говорит молодой доктор, который с улыбкой склоняется надо мной. Он держит в руке большой шприц с длинной иглой. — Пожалуйста, лягте на бок, это займет всего мгновение.

— Боже мой, — стенаю я, чуть не плача.

— Ничего не бойтесь. Пожалуйста, не двигайтесь, — обращается он ко мне категоричным тоном.

Я зажмуриваюсь, сжимаю кулаки и тихонько попискиваю. Сначала чувствую какой-то холодный спрей, а далее словно легкий укус.

— Храбрая девочка, — говорит доктор, хлопая меня по руке и помогая вернуться в горизонтальное положение.

— Через полчаса сестра подготовит вас к родам. Если вас что-то будет беспокоить или чего-нибудь захочется, скажите ей. Я сразу же приду.

Отличная частная клиника, определенно! Ахмед заплатил несколько тысяч долларов, чтобы я лежала и слушала музыку под присмотром медсестры?! А кто поможет мне родить?

— У вас еще достаточно времени, — слышу приятный голос склонившейся надо мной женщины. — Не нервничайте, ребеночек сейчас только готовится выйти в этот мир, но пока еще не спешит. Можете даже подремать, я буду за вами приглядывать.

Ну, если так… Самое главное, что у меня в самом деле ничего не болит, только внизу живота чувствую небольшую тяжесть. Из дремоты меня выводит какой-то шум. Не представляю, когда появился мой доктор.

— Настало время поприветствовать нового жителя этого мира, — говорит с улыбкой. — Хватит лежать, нужно вставать и браться за работу.

— Что?! Но ведь головка внизу! — испуганно кричу я.

— Прошу ничего не бояться и помнить, что я здесь для того, чтобы помогать пациентам, а не причинять им вред. — Он нажимает кнопку на стойке, и кровать, на которой я спокойно лежала, складывается в удобное наклоненное кресло.

— Ножки по бокам, пожалуйста, — говорит доктор, и в этот момент я замечаю подставки под ступни, которые есть в каждом гинекологическом кабинете.

Меня подключают к дополнительной аппаратуре, которая сразу начинает шуметь и пищать.

— Это пульс вашего ребенка, — объясняет мне доктор. — А ваш пульс видно на мониторе. Не волнуемся, скоро все закончится. — Он гладит меня по голове, но я все же начинаю паниковать и не могу восстановить дыхание.

— Сестра, немного коньяка для дамы! — кричит доктор куда-то назад.

— Я не пью коньяк, и особенно будучи беременной, — лепечу я, шокированная его словами.

Все начинают смеяться.

— Не дал бы вам ни за какие деньги. Мы так называем успокоительную микстуру, поскольку она содержит несколько капель алкоголя.

То место, где у меня когда-то была талия, обвивают холодным резиновым поясом.

— Благодаря этому стильному поясу мы будем видеть, когда вы должны тужиться. Будет дан сигнал, — слышится приглушенный звук. — Ну вот, собственно, и все. — Доктор приветливо улыбается мне.

— Ready ?!

— М-м-м, — отвечаю, не будучи полностью в том уверенной.

Все пошло как по маслу, прежде чем я поняла, что держу в руках сверток с моей маленькой доченькой.

— Она прехорошенькая, — говорит ассистентка врача. — Какая беленькая!

Я смотрю на губки Дарин, по-польски Дарьи, и не перестаю удивляться. Еще минуту назад плавала у меня в животе, а теперь она здесь, спокойно дышит и тихонечко попискивает. У нее большой арабский нос, как у Ахмеда, и красивые миндалевидные глаза с тремя длинными ресничками на каждом. Брови расходятся в стороны к вискам и выглядят так, словно нарисованы карандашом.

— Здравствуй, доченька, — шепчу я, склонившись над ней.

Ахмед входит в мою комнату (никак нельзя назвать это больничной палатой) с большим букетом роз. Сразу же за ним вбегает с подскоком Марыся.

— Где моя сестричка? — Запрыгивает на кровать и осматривается вокруг.

— Медсестра взяла ее в ванную. Не переживай, сейчас вернется.

Дверь открывается, и я вижу стоящую в проеме мать. Удивительно, но выглядит она элегантно: длинная, до щиколоток, юбка, блузка из вискозы модного покроя, а на шее изысканный широкий шелковый шарф. Все подобрано по цвету. Я не рада ее приходу, ибо льстила себя надеждой, что Ахмед отправил ее ближайшим самолетом в Польшу.

— Доротка, доченька моя, — выговаривает она со слезами в голосе.

Что это с ней случилось? Не верю я во внезапные перемены и смотрю на нее исподлобья.

— Любимая. — Мать присаживается на кровать. — Мне так жаль, что до этого дошло, — грустно произносит она, наклоняя голову. — Извини меня, извини. — Она хватает меня за руку и старается прижать ее к своей груди.