Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

Документы у меня приняли, и это уже было хорошо — если я даже не пройду по конкурсу, то в любом случае хотя бы получу дополнительно месячный оплаченный отпуск для сдачи экзаменов.

По результатам экзаменов, мне не хватило баллов, чтобы поступить на дневное отделение, а только на вечернее. Вначале я огорчилась, но руководитель аспирантуры уверила меня, что обычно в ЦНИИЭП жилища остаются вакантные места, которые передают в ЦНИИЭП общественных зданий, и существует большая вероятность, что с нового года возникнет возможность перевести меня на дневное отделение.

Я уволилась с работы, и с 15 ноября вместе с «вечерниками» стала посещать занятия по подготовке аспирантов к сдаче экзаменов по кандидатскому минимуму. Мои соученики были народ солидный, многие — руководили отделами, некоторые — даже институтами. А с Нового года меня действительно перевели на дневное отделение и назначили стипендию 100 рублей.

Руководитель аспирантуры посоветовала мне не переводиться на дневное отделение, поскольку для «вечерников» не такие строгие требования к посещению занятий как для аспирантов дневного отделения, и, кроме того, к ним снисходительней относятся при сдаче экзаменов. А это всё для меня, как кормящей матери, имело большое значение.

Через три года я благополучно закончила аспирантуру. В течение этого срока я сдала все экзамены «кандидатского минимума» и утвердила первую редакцию научно-исследовательской темы «Детские санатории», которую я после долгих сомнений взяла по совету заведующего отделом Кумпана. Я потом много лет с благодарностью вспоминала его совет, поскольку это определило тематику всей моей дальнейшей работы: я поступила работать в ЦНИИЭП лечебно-курортных зданий и, защитив диссертацию, получила учёную степень «кандидата архитектуры». Последние 20 лет вплоть до выхода на пенсию я руководила научно-исследовательским отделом «Учреждений отдыха и санаторного лечения» в МНИИП общественных зданий и сооружений.

Ещё до этого времени наши отношения с мужем испортились, наш брак, как говорят, «изжил себя», и мы разошлись. Таким образом, в нашей квартире 22,6 квадратных метра мы с сыном остались вдвоём, а я стала «матерью-одиночкой».

На всё лето Саша уезжал к дедушке с бабушкой в Шереметьевскую, а в остальное время года посещал детский садик. Я наняла приходящую домашнюю работницу, которая забирала сына из детского сада, кормила его, мыла посуду, убирала, а после моего прихода с работы уходила к себе домой. Та же схема оставалась, когда Саша пошёл в школу. Единственное, его не надо было забирать из школы, поскольку она располагалась прямо в нашем квартале и он мог посещать её сам.

Когда Саше было 12 лет, мы понесли тяжёлую утрату — умерла мама. Хотя она давно болела, перенесла две операции и мы знали, что она обречена, но всё равно мы с папой очень тяжело переживали её смерть. Отец не мог один оставаться в Шереметьевской, и я естественно взяла его к нам.

Мы купили для меня складное кресло-кровать, которое поставили в сашиной комнате, а отец стал спать на раздвижном диване в большой проходной комнате. Таким образом, в 43 года я стала спать на раскладном кресле-кровати в комнате площадью 5,6 квадратных метра, где спал ещё и мой сын-подросток.

Конечно, такое проживание нельзя было назвать комфортабельным, и я стала искать выход из положения. Прежде всего, я должна была попытаться прописать к нам папу. К моему удивлению, это оказалось проще, чем можно было предположить. Я представила справки, что мой престарелый отец, перенёсший инфаркт, после смерти жены остался один в загородном доме с печным отоплением, и отнесла их вместе с заявлением в наше отделение милиции. Примерно через месяц мне дали разрешение прописать отца в нашей квартире.

Что делать дальше, я не знала. На кооперативную квартиру денег у нас не было. По закону при получении новой кооперативной квартиры в зачёт паевого взноса принималась только стоимость старой кооперативной квартиры. В случае, если квартира, как у нас, государственная, её нужно было просто сдать, а стоимость новой кооперативной квартиры оплачивать целиком.

И я стала продумывать вариант обмена нашей квартиры на кооперативную с тем, чтобы потом, когда я со временем вступлю в кооператив, она могла бы пойти в зачёт первого взноса.

Но тут случайно, будучи по делам в комитете «Госгражданстрой», я встретила нашего однокурсника Андрея Беручана, работавшего в этом учреждении. Мы разговорились, я поделилась с ним своими проблемами. И Андрей мне рассказал, что у Моссовета образовался огромный фонд незаселённых комнат в коммунальных квартирах. Очередники в них не идут, поскольку ждут отдельных квартир. Комнаты стоят пустыми и приносят только убытки, так как за них никто не платит. Нужно попытаться получить в Моссовете такую комнату для «улучшения жилищных условий» — оказывается, есть такая форма — и потом эту комнату и мою квартиру обменять на квартиру большей площади.