Эрика Косачевская - Ночь Патриарха

В России «квартирный вопрос», как отмечал ещё наш классик Булгаков, традиционно во все времена решался непросто. На пятом курсе я вышла замуж за Бориса, который учился курсом старше. Мы оба не были москвичами, и когда поженились, то, не выписываясь из общежития, сняли комнату в «коммуналке». Борис был из Днепропетровска, я — из Канска, уезжать из столицы в провинцию нам не хотелось.

Мой муж был одним из любимых учеников известного зодчего Алексея Николаевича Душкина — автора очень красивых станций метро «Маяковская» и «Дворец Советов» (сейчас станция «Кропоткинская»), высотного здания на Садовом кольце у Красных ворот, железнодорожных вокзалов в Симферополе и Сочи, а также других известных объектов. В то время Душкин занимал должность Главного архитектора института «Метропроект» и очень хотел, чтобы после окончания института Боря работал у него. Но в то время существовали правила: чтобы работать в Москве, нужно было иметь столичную прописку, а чтобы прописаться, нужно было иметь работу в Москве. Получался замкнутый круг.

И тогда бывалые люди научили нас, как его преодолеть. Ещё будучи студентом шестого курса, Боря выписался из общежития и прописался на год в квартире моей тёти — папиной сестры Раисы Михайловны, вышедшей тогда уже на пенсию и жившей на Ново-Песчаной улице. Таким образом, ко времени распределения и устройства на работу у Бориса ещё действовала годичная прописка, а когда она закончилась, он уже официально работал в институте «Метропроект» и мог законно продлить прописку ещё на год.

Почти три года мы снимали в коммунальных квартирах комнаты у различных хозяек, терпели их тяжёлый нрав, недоброжелательную агрессивность соседей и мечтали о своей собственной комнатушке хотя бы под лестницей, без окошка — но только, чтобы ни от кого не зависеть.

И, наконец, у мужа на работе нам выделили комнату 13,7 квадратных метра в двухкомнатной квартире нового дома института «Метропроект». Поскольку мы вообще не имели никакой жилой площади, то стали первыми из наших сокурсников, получивших комнату и живущих независимо от родственников.

Подавляющее большинство наших ребят жили скученней — с родителями. Например, наша подруга Наташа, вышедшая замуж за нашего же студента Юру Малова, жила вместе с Юриными родителями и его сестрой в одной большой комнате старинного особняка на Волхонке. Хорошо, что комната имела высокие потолки, и это позволило устроить антресоль со спальными местами.

Третья наша подруга Кира, хотя и проживала в большой трёхкомнатной квартире «сталинского» жилого дома при гостинице «Киевская», но родители её мужа Димы сами заняли двенадцатиметровую спальню, восемнадцатиметровая комната играла роль общей гостиной, а самую большую изолированную комнату площадью 24 квадратных метра отдали своим детям — сыну и дочери. Эту комнату при помощи перегородки-шкафа разделили пополам так, чтобы часть полок была обращена на одну сторону, а часть на другую. Перегородка упиралась в импост окна и таким образом, каждая из получившихся комнат имела свою половину окна. Часть упирающейся в окно перегородки с обеих сторон сделали зеркальной, в точности повторяющей рисунок существующей половины окна. Это создавало иллюзию углового эркера, что увеличивало освещённость и зрительно укорачивало каждую из получившихся двенадцатиметровых комнат.

В одной половине комнаты поселились сестра Димы со своим мужем и их дочкой, а в другой — Дима с Кирой и их двумя детьми. В таких условиях моя Кира, «железная леди», поступила по конкурсу в аспирантуру Строгановского училища, защитила диссертацию, а впоследствии, получив звание доцента, до самого выхода на пенсию преподавала студентам этого училища «интерьер».

Гораздо позже, когда её муж Дима стал руководителем мастерской, семье выделили малогабаритную четырёхкомнатную квартиру в панельной девятиэтажке на Дмитровском шоссе рядом с гостиницей «Молодежная». Сейчас Кирин сын купил себе другую просторную квартиру, дочь с мужем и двумя детьми переехала жить в Америку, и подруга живёт одна. Когда я приезжаю из Германии в Москву, то летом живу в Шереметьевской на бывшей даче родителей, а зимой — у Киры.

У неутомимой труженицы Киры я училась преодолевать трудности существования в условиях всеобщего дефицита и нехватки денег. В новой квартире семья завела собаку — огромную кавказскую овчарку, очень лохматую. Кира её регулярно вычёсывала, сама пряла шерсть, из которой потом вязала всей семье варежки, шарфы, свитера.