Александра Маринина - Ад

— А Вадим? Ведь у них такая любовь!

— А что Вадим? Вадим женился на своей условной беременной девушке, как делают все порядочные мужчины.

— Но он же ее не любит! Он Лелю любит!

— Это ты с чего так решил? С того, что между ними искра пробежала? Как пробежала, так и убежала, — ехидно скаламбурил Камень. — Искра убежала, а беременная жена осталась, вот и весь сказ. Не морочь мне голову.

— Нет, буду, буду морочить! — взвился Ворон. — Это большая настоящая любовь, это подлинное чувство, которое может сделать людей счастливыми! И ты не имеешь права закрывать на это глаза! Ты должен вмешаться!

— Я — что? — Камень зло прищурился. — Я должен? Кому? Тебе, что ли?

— Мировому порядку ты должен! Истинной любви ты должен, вот кому! Люди, самой природой предназначенные друг для друга, просто обязаны встретиться и быть вместе, иначе мироздание рухнет. Ну пожалуйста, Камешек, сделай, как я прошу. Пусть у Вадима не будет беременной невесты, чтобы ему не пришлось на ней жениться. Пусть Леля познакомится с ним хотя бы на день раньше того момента, когда та девушка сделается беременной. Пусть они поженятся и будут счастливы. Ну что тебе, жалко?

— Нельзя, — отрезал Камень. — И не проси.

— Но почему?

— Я тебе тысячу раз объяснял. Нельзя — и всё. Пусть идет как идет. А вдруг жена Вадима беременна гением, который сделает важное научное открытие и спасет человечество? А вдруг… Да мало ли. Не буду я перед тобой бисер метать, мы с тобой уже столько раз это обсуждали, что даже скучно. И не поднимай больше этот вопрос.

— Ты злой, — обиженно заявил Ворон. — И недобрый.

— Да, — согласился Камень. — Я такой. Но я, кроме того, еще и умный, и справедливый, и дальновидный. А ты — нет.

— Камешек…

— Я всё сказал. Или давай дальше смотреть, или лети к своей белочке, а мне на мозги не капай.

Ворон понурился, попереминался с лапки на лапку.

— Ладно, давай смотреть. Только чур — я сразу в двухтысячный год полечу, ладно? Мне в девяносто девятом надоело, когда мы с тобой сериал про спортсмена смотрели, на девяносто девятом надолго застряли, у меня от этого года уже оскомина, я там все наизусть знаю до последнего дня, до отставки Ельцина. А в двухтысячном уже Путина выбирали, там как-то поживее дело пошло. Хорошо? Не возражаешь?

— Не возражаю. Только смотри, насчет Романовых ничего важного не пропусти.

В качестве руководителя службы экономической безопасности Любовь Николаевна Романова чувствовала себя отлично. Тут было где развернуться ее деловой фантазии и интуиции и было на чем применять огромный опыт и глубокие знания. Андрею Бегорскому не пришлось жалеть о принятом решении.

Теперь она часто задерживалась на работе и иногда приезжала домой даже позже Родислава. Приезжала — и вставала к плите, бралась за тряпку и пылесос, стирала, убирала, гладила, спать ложилась далеко за полночь, вставала рано и все время не высыпалась. Иногда она чувствовала, что больше не может бороться со сном, и договаривалась с Бегорским, что возьмет свободный день среди недели, а в воскресенье выйдет на работу.

И в воскресенье, 27 августа 2000 года, Люба сидела в своем кабинете, который теперь располагался уже не на шестом, а на четвертом, «руководящем» этаже административного здания холдинга «Пищевик», и составляла план внеочередной проверки Иркутского филиала, где, как ей казалось, шли хищения. Около половины шестого позвонил отец.

— Любочка, ты где?

Вопрос был закономерным: отец звонил на мобильный телефон.

— Я на работе.

— Почему в воскресенье?

— Много работы, папа. Как ты?

— Не обо мне речь. Любочка, ты ничего от меня не скрываешь?

— Господи, папа, — рассмеялась она. — Что я могу от тебя скрывать? Я на работе, можешь перезвонить на городской телефон и проверить.

— Я не об этом. Ты ничего не слышала? Ничего тревожного?

Люба растерялась. В чем дело? Что отец имеет в виду?

— Телевизор не работает, все телепрограммы отключаются, НТВ пропало, «Культура» не показывает, а теперь уже и Первого канала нет, и «России» тоже. Люба, скажи прямо: началась война? На нас напали? Где ты на самом деле?

Ей стало страшно. Во время работы она не включала ни телевизор, ни радио, посторонние звуки мешали сосредоточиться. А вдруг, пока она тут сидит и пишет планы, случилось что-то страшное? Или у отца просто забарахлил телевизор? Или антенна на крыше дома сломалась? Надо немедленно проверить.

— Сейчас, папа, минутку, я проверю.