Евгений Шкловский - Точка Омега

– Как-как… Осень, видишь. Совсем голо становится. Скоро снег выпадет.

– Это правда, – согласился Рос. – А как же конец света? Ты же сам говорил, что скоро конец света, что к нему надо готовиться.

– Не скоро, а уже сейчас. – Росу показалось, что дед хмыкнул. – Просто еще не всем видно. Думаешь, если ты быстро бегаешь, то сможешь убежать? Не сможешь, милок. И никто не сможет.

– Ну, дед, брось нудить! – недовольно пробурчал Рос. – Мне про тебя узнать хочется, а ты мне нотации читаешь. Я вот шел сюда и все про ту замечательную грибницу вспоминал, так и стоит перед глазами – бледно-рыжая, как огненный пояс.

– Грибница… – пробормотал дед. – Ты для чего сюда шел? Действительно по грибы, что ли? Ты шел, чтобы со мной побалакать, с деревом этим, вообще про себя подумать, про жизнь непутевую свою…

– Почему это непутевую? – Рос не скрывал раздражения. – У меня как раз все в ажуре: в высшей лиге играю, деньги хорошие платят, по телику показывают, интервью берут, фанаты на майках портреты мои носят, от девок отбоя нет… Книжку вот с приятелем-журналистом на пару скоро выпустим. Нет, дед, ты не прав. На полную катушку надо жить. Время сейчас другое, да и не спрячешься от жизни. Ты вот ее испугался и в землю зарылся. Понятно, окружение, лагерь и всякое прочее… Вышел бы да и жил как все люди. Никто бы тебя не тронул. Прошли те времена.

Дед молчал.

– Ты не молчи, скажи честно.

– Нормально мне. И времена здесь ни при чем.

– Ладно, – сказал Рос примирительно. – Твое право. Каждому, как говорится, свое. Только бы за домом присматривал.

– А я и присматриваю, напрасно укоряешь. Не я – давно бы развалился. Или на бревна бы растаскали. Ты-то небось нечастый гость.

Рос развел руками, потом сделал еще глоток.

– Эх, сейчас бы грибков, как тогда.

– Пожарить некому, – вздохнул дед.

– Да это я так, риторически, – сказал Рос. – Уж больно хороша была грибница.

– Славная, – согласился дед.

Рос смотрел на могучее дерево, как две капли похожее на то, из детства. Пристально смотрел, напрягал глаза, хотя и без того не страдал зрением. Чудилось, будто бы лицо видит – крупный нос загогулиной, запавшие глаза с нависшими надбровными дугами, чуть оттопыренные губы, широкий морщинистый лоб, борода лопатой… Как в детской книжке с рисунками. Леший, лесовик, кто еще?

И тут он увидел грибы. Бледно-рыжие, неширокой полосой опоясывающие ствол метрах даже не в двух, а в трех, если не выше, над землей. Совсем как тогда. Вон аж куда забрались хитрецы опята. Захочешь – не снимешь. И нет никого, кто бы плечи подставил. Как это он их сразу не заметил?

– Ну, дед, ты даешь! – только и выдохнул в изумлении.

Все-таки красота – страшная сила… Даже странно, что эта молодая женщина тоже здесь, в метро, среди безликой, серой, усталой толпы. Видеть ее тут странно – с такой поразительной внешностью. Тем не менее она здесь, среди них, и села как раз наискосок от стоящего возле дверей Марка.

Теперь он мог повнимательней рассмотреть ее, стараясь при этом не быть слишком бестактным. Как же она была хороша! Марк удивлялся, что окружающие не реагируют – кто читает, кто ковыряется в своем мобильнике, кто тупо смотрит перед собой. А взгляд Марка то и дело соскальзывал в ее сторону, притягиваясь вопреки его воле. Он буквально принуждал себя отводить взгляд, но тот, как бы обретя независимость, снова сбегал, устремляясь к ее нежному профилю, к огромным, в пол-лица, просто невероятным глазам, начинавшимся чуть ли не у самых висков, к тонким, резко очерченным губам.

Было в ней что-то восточное – черные глаза, разбросанные по плечам густые, спадающие копной темные волосы… И в то же время, чудилось, иконописное, какая-то скорбная просветленность, будто бы даже неотмирность. В общем, нахлынуло на Марка.

Гурия, нет, Мадонна (ну да, именно так) словно чувствовала его взгляд, время от времени ее лицо чуть оборачивалось в его сторону, и Марк испытывал что-то вроде головокружения. Несколько раз их взгляды пересекались, и тогда его мгновенно бросало в жар, колени начинали мелко подрагивать.

А была ли эта женщина так уж красива? Этим вопросом он задавался уже чуть позже, едва не проехав свою станцию. Чары малость поослабли, хотя образ все еще витал перед глазами.

Да, он не был уверен в том, что это действительно красота, а не то, что и в самом деле можно назвать чарами. Казалось, мог бы смотреть и смотреть… Нет, не любоваться, а именно смотреть – вглядываться и еще раз вглядываться, словно пытаясь разгадать некую загадку.