Евгений Шкловский - Точка Омега

Что на него тогда нашло? И обувь не слишком подходящая, на мягкой резиновой подошве, и сердце замирало от страха опростоволоситься, однако нет, не мог остановиться – такая самозабвенная радость, такой еле сдерживаемый азарт бурлили в этих юных танцорах… Наверно, в тот момент он был похож на футболиста, вышедшего к кромке поля для замены и переминающегося от нетерпения в ожидании разрешающего свистка судьи.

Первоначальное удивление в глазах парней быстро сменилось веселым огоньком. Вадима они приняли почти сразу, после первой же его подтанцовки, однако не все было так уж просто. Они импровизировали, перекликаясь каблучками и движениями тела, приветливо, почти ласково поглядывали друг на друга, но темп наращивали с каждой минутой, только успевай. Ну-ну, поглядим, на что ты способен, давай, еще, ага, а вот так? Ничего, молодцом! А теперь вот так…

Это был настоящий поединок, может, не совсем корректный, поскольку парнишек все-таки двое и они уже давно станцевались, так что могли поддержать друг друга, слукавить, перепасоваться, перевести дух. А Вадима, забывшего про свою нелюбовь к состязаниям, несло. Не мог он уступить им, не должен был!

Эх, видел бы его отец! Ведь в какое-то мгновение, выцокивая очередную партию, Вадим вдруг понял, для кого старается. Впрочем, не совсем так. Старался он и для Оксаны, наслаждаясь ее удивлением. Она протиснулась поближе к помосту, и он видел ее немного озадаченное, улыбающееся лицо. Он был голубком, кружащим вокруг голубицы, павлином, распустившим веером пышный разноцветный хвост.

Наверно, зрелище было хоть куда, народ расчухал ситуацию и теперь, казалось, болел за Вадима. Во всяком случае, ему так хотелось думать: ведь он был одним из них, из толпы, отважившимся вступить на чужую территорию, бросить вызов почти профессионалам, даже если они и не были еще таковыми в полном смысле.

И все-таки в первую очередь он отбивал чечёточку для отца. Можно сказать, сдавал экзамен, который до сих пор не был выдержан – потому ли, что не представилась возможность, потому ли, что сам еще не был готов. А теперь все сошлось. И он отчетливо слышал отцовский голос: «Не останавливайся!»

Отец благословлял его.

В итоге довольны остались все: и парни, и сам Вадим. Взмыленные танцоры с чувством обменялись крепкими рукопожатиями. Что ж, он выдержал испытание, сдал экзамен. Под аплодисменты зрителей, с все еще бешено колотящимся сердцем, запыхавшийся Вадим спустился со сцены к Оксане.

– Ну ты даешь! – Она покачала головой. – Вот уж не ожидала. Откуда это у тебя?

– Потом расскажу. – Вадим взял ее за руку, и они пошли дальше в парк, провожаемые одобрительными взглядами собравшихся.

– Ты мог бы быть артистом, – сказала Оксана.

– Ну-ну… – с сомнением покачал головой Вадим. – А вот отец хотел стать артистом, даже играл в юности в студенческом театре. – И он рассказал ей, кому обязан.

Кстати, потом чечётка не раз выручала в семейной жизни. Если вдруг что-то не ладилось и явно клонилось к ссоре, Вадим медленно, будто случайно, словно застоявшийся конек, начинал перебирать ногами, ритмично постукивал по паркету, постепенно убыстряя и убыстряя темп. В домашних шлепанцах, конечно, пародия, а все равно помогало. Да и сладко напоминало о том соловьином майском дне в Сокольниках.

Оксана поворачивалась и уходила, стараясь скрыть досаду, или, чтобы не расплескать требующую выхода ярость, кричала: «Прекрати сейчас же! Перестань валять дурака!»

Но если Вадим переставал, ссоры точно было не избежать, все развивалось по наихудшему сценарию, тоже, впрочем, давно отработанному.

Когда он парковался, задний бампер стоявшей рядом черной «ауди» вдруг выдвинулся, как выдвигаются ящики письменного стола, и хищно скребанул бок его старенького «опеля». Сюрприз! Выдвинулся и тут же скоромно втянулся обратно. Это смахивало на диверсию, кем-то, похоже, специально подстроенную.

Выйдя из машины, Вадим подошел к «ауди» и внимательно осмотрел царапины. Они были неглубокими, не до грунта, но все равно заметны. Бампер же находился на прежнем месте. Никаких щелей или еще чего-то необычного, что могло свидетельствовать о такой неординарной способности этой части машины. Вадим присел и потрогал бампер, правда, достаточно осторожно, чтобы не сработала сигнализация. Поднявшись с корточек, он оглянулся – человек в вязаной шапочке стоял на противоположной стороне улицы и внимательно наблюдал за ним.