Геннадий Якушин - Волк

— Сейчас я буду разбираться с Волком. Будь особенно внимателен.

Он идет на меня и говорит:

— С вами, Волк, все просто. Прыгайте в постельку. — И указывает мне на одну из кроватей. Я ложусь на спину и настороженно слежу за каждым его движением. Прямое сопротивление ему сейчас равносильно самоубийству. А Чернокнижник не суетясь, берет подушку, кидает ее мне на грудь и продолжает:

— Через нее, когда стреляешь, звук не так слышен. — Его улыбка становится все шире, но он не стреляет. — Вы, Волк, ссучились и порешили своего крестного. Не мне вам объяснять, что за это полагается. — Он наслаждается эмоциями, отражающимися на моем лице. — Ловец попал в ловушку. И ничего теперь вы не можете сделать.

Он громко и злорадно хохочет. Его рука с пистолетом опускается к моей груди все ниже и ниже. Я вижу, как он медленно надавливает на спусковой крючок. Чернокнижник настоящий артист. Но в тот момент, когда мое отчаяние достигает предела, а безнадежность становится очевидной, он вдруг бездыханным падает на меня.

Я вскакиваю и вижу торчащий в спине Чернокнижника свой нож. Прислонившись к двери, бледная, испуганная и какая-то потерянная, стоит Лора с безвольно висящими руками. Пушка Чернокнижника уже у меня в руке и направлена на Кабана. Но меня опережает Джон. Он бьет по спине Кабана обеими ногами, и тот, выронив пистолет, летит кувырком через кровать. Однако тут же вскакивает на ноги, мощно отталкивается от пружинного матраса, как от батута, на взлете выдергивает из спины Чернокнижника нож, и, выбивая телом раму окна, вылетает на улицу. Я сую пистолет за пояс и выпрыгиваю вслед за ним. Но сколько я не мечусь вокруг чайной и сараев, нигде его не нахожу.

Хозяева чайной будто видят сквозь стены и не заставляют себя долго ждать. Едва я спрыгиваю с подоконника на пол в номере, как раздается стук в дверь. Я открываю, и Сова в сопровождении Гриши входит в комнату, осматривается и констатирует:

— Знаешь, Григорий, я ожидала худшего. Но сразу видно, что работал специалист. Никакого тебе погрома. Всего лишь один труп и одна выбитая рама. Вот это, — она толкает ногой тело Чернокнижника, — убрать немедленно. Раму вставьте к утру. И все вымыть, чтобы никаких следов. — Кира Николаевна поворачивается ко мне. — Волк, я восхищена тобой. — Она впервые так называет меня. — Ты ровесник моему брату. Он еще дитя, а твоим делам уже счет идет. Ты становишься в определенных кругах популярным. Что ждет тебя дальше? Да, о деле. Жаль, что ушел Кабан. Он тебя в покое не оставит. Ты не возражаешь, если я уведу к себе твоих англичан вместе с товаром. Меня устраивают проценты, названные тобой.

— Согласен, — киваю я.

— Джон, — улыбается Кира Николаевна русскому еврею, — забирайте своих друзей, валюту, товар и за мной. Война кончилась, началась торговля.

Оставаться дальше в чайной нет смысла. Я подбираю пушку Кабана и кладу в карман. А ствол Чернокнижника сую за пояс сзади. Так оружие менее заметно. Потом беру за руку свою спасительницу, все еще находящуюся в трансе, и вывожу на улицу. От Дорогомиловского рынка до дома ходу минут двадцать, и мы идем с Лорой молча и не торопясь. Вот и 75-е отделение милиции. От него начинается наш переулок. И тут Стопарика начинает рвать. Причем ее не просто рвет, у нее выворачивает все нутро.

«Не дай бог, кто-то из отделения выйдет и обратит на нас внимание. Я с оружием залечу, — думаю я. — А ее заберут как пьяную, и потом выяснится, что она сбежала из колонии». Я быстро втаскиваю Лору под арку желтого дома, которая чуть дальше милиции, и стараюсь наклонить ее голову так, чтобы при рвоте она не пачкала свою шикарную юбку и кофточку. Хотя это уже бесполезно, впереди она уже вся в блевотине. Кое-как мы добираемся до дома, без свидетелей поднимаемся в лифте на восьмой этаж и направляемся к двери чердака. Я шарю слева дверной коробки, там должен быть фонарик. Вот он. Я освещаю висящий замок. Он закрыт, но это только для непосвященных. Когда, подцепив, я вытаскиваю верхние гвозди, замок падает. Мы проходим по чердаку ко второму, если считать от машинного отделения лифта, стропилу. При свете фонаря я снимаю у его окончания три кирпича с торца стены и открываю тайник. Здесь у меня лежала моя первая пушка, здесь и кое-какая заначка в виде золотых колечек с камушками, брошек, сережек. Промасленная тряпка на месте. Заворачиваю в нее оба ствола и укладываю в тайник. Затем беру два кольца с бриллиантами, пару сережек и ставлю на место кирпичи.

Мы спускаемся в лифте на третий этаж и тихонько заходим в квартиру. Я веду Лору в ванную комнату, снимаю с нее кофточку, юбку, нижнее белье, ставлю под душ и мою. Через минуту слышу оклик матери: