Артур Хейли - Перегрузка

И все же у нее было такое ощущение, что союз с Бердсонгом окажется фатальным.

— Мы ходим кругами, — сказал Сондерс. — Предлагаю проголосовать в последний раз.

— Я «против», — заявила Присцилла.

— Решительно «за», — прорычал Сондерс.

— Простите, миссис Куинн, — сказал Притчетт, — я голосую «за».

Их взгляды сосредоточились на Лауре. Она явно колебалась, еще раз оценивая смысл происходящего и собственные сомнения. Потом решительно произнесла:

— Я голосую «за».

— Вот здорово! — сказал Ирвин Сондерс, потирая руки. — Присцилла, если уж проигрывать, то красиво. Присоединяйтесь к остальным во имя единодушия.

Сжав губы, миссис Куинн покачала головой в знак несогласия.

— Думаю, вы все еще пожалеете об этом голосовании. Хочу, чтобы мое мнение было зафиксировано в протоколе.

Пока шла дискуссия, Дейви Бердсонг, напевая какую-то веселую мелодию, покидал штаб-квартиру клуба «Секвойя». Он ни в коей мере не сомневался в исходе своего появления здесь. Присцилла Куинн будет против него, размышлял он. А вот остальные трое, причем каждый по собственной причине, наверняка его поддержат. В общем, считай, пятьдесят тысяч зеленых у него в кармане.

Бердсонг вывел свой потрепанный «шевроле» с ближайшей стоянки, добрался до центра города, после чего проехал еще несколько миль в юго-восточном направлении. Он остановился на ничем не приметной улочке, где никогда раньше не бывал, но весьма подходящей для того, чтобы на несколько часов оставить там машину, не привлекая внимания. Запомнив название улицы, Бердсонг запер машину и прошел несколько кварталов до оживленной магистрали, где, как он отметил еще сидя за рулем своей машины, ходили автобусы разных маршрутов. Он сел в первый же автобус, направлявшийся на запад.

По дороге от машины до автобусной остановки он напялил шляпу, которую обычно никогда не надевал, и нацепил очки в роговой оправе, в которых совсем не нуждался. Эти два атрибута удивительно изменили внешность Бердсонга, так что видевшие его по телевизору или где-либо еще сейчас почти наверняка его бы не узнали.

Проехав десять минут на автобусе, Бердсонг вышел, остановил проезжавшее мимо такси и велел таксисту ехать на север. Он несколько раз поглядывал через заднее стекло за ехавшими сзади машинами. Видимо, происходившее вокруг его удовлетворило. Он сказал таксисту, чтобы тот остановился, потом расплатился с ним и вышел. Несколько минут спустя он пересел в другой автобус, на этот раз следующий в восточную часть города. К этому времени линия его маршрута, начиная с парковки автомобиля, напоминала формой неправильный квадрат.

Вылезая из второго автобуса, Бердсонг, прежде чем продолжить путь, внимательно осмотрел других выходивших вместе с ним пассажиров, потом быстро зашагал вниз по улице и, постоянно оглядываясь, несколько раз сворачивал то вправо, то влево. Примерно через пять минут он остановился у небольшого, ничем не приметного дома, поднялся по ступенькам (их было с полдюжины) к незаметной двери и, надавив на кнопку звонка, встал так, чтобы его было видно через крошечный глазок.

Дверь почти сразу же отворилась, и он вошел внутрь.

В маленькой темной прихожей убежища «Друзей свободы» Георгос Арчамболт спросил:

— Ты был осторожен, пока добирался сюда?

— Разумеется, а как же еще? — с укоризной пробурчал Бердсонг. — А вот вы напороли на подстанции.

— На то были причины, — возразил Георгос. — Пошли вниз.

Они спустились по каменным ступеням лестницы в подвал, где в беспорядке были разбросаны взрывчатка и другие компоненты самодельных бомб.

На грубовато сколоченной кушетке у стены лежала, вытянувшись, девушка лет тридцати. Ее кукольное круглое лицо, которое в иных обстоятельствах могло показаться красивым, было мертвенно-бледным. Свалявшиеся, давно не чесанные светлые волосы были разбросаны на грязной подушке. Ее правая рука была перевязана, от ссохшейся крови бинт побурел.

— Почему она здесь? — взорвался Бердсонг.

— Это я и собирался объяснить, — сказал Георгос. — Она помогала мне на подстанции, ее ранил разорвавшийся капсюль. Ей оторвало два пальца, она истекала кровью, как свинья. Было темно, и я не был уверен, что нас не слышали. Я все доделывал уже в большой спешке.

— Глупо и бесполезно было закладывать бомбу там, где это придумал ты, — сказал Бердсонг. — Получился такой же толк, как от фейерверка.

Георгос покраснел, но прежде чем он успел ответить, заговорила девушка: