Артур Хейли - Перегрузка

Свое тайное расследование в отношении организации Бердсонга «Энергия и свет для народа» Нэнси начала вскоре после годового собрания акционеров компании «ГСП энд Л». Из-за дефицита свободного времени на это ушло несколько месяцев, а иногда времени на расследование не оставалось вовсе. Тем не менее любопытные, хотя и скромные результаты были достигнуты.

Как удалось выяснить Нэнси, Бердсонг создал свою организацию «Энергия и свет для народа» четыре года назад. В это время из-за инфляции вместе с выросшими ценами на нефть подскочили тарифы на электроэнергию и газ. Повышение цен породило трудности для низших и средних слоев населения. На этом фоне Бердсонг объявил себя борцом за интересы народа. Нахрапистость Бердсонга сразу привлекла к нему внимание средств массовой информации, чем он незамедлительно воспользовался, заработав большие деньги за счет вербовки тысяч членов в свою организацию. Бердсонг даже сколотил небольшую армию из студентов университетов в качестве сборщиков пожертвований. Нэнси удалось разыскать несколько бывших студентов, работавших на него. Все без исключения были озлоблены на Бердсонга.

— Мы-то думали, что занимаемся благородным делом, помогаем неимущим, — заявил журналистке один из бывших студентов, ныне архитектор. — Потом выяснилось, что в основном работали на самого Дейви Бердсонга. Когда мы отправлялись для сбора пожертвований, нам вручали петиции, напечатанные Бердсонгом. Петиции были адресованы губернатору штата, сенату, а также комиссии по коммунальному хозяйству. Вы упоминали о ней. В петициях содержалось требование сократить коммунальные расходы для бедных. И вот мы ходили по квартирам с просьбой подписать эту бумагу. Черт возьми! Кто откажется подписать такое? Вот все и подписывали.

Другим сборщиком пожертвований, согласившимся побеседовать с Нэнси, оказалась молодая женщина.

— Как только мы заручались подписью, не раньше, мы должны были объяснять людям, что организация компании с петициями стоит денег, — рассказывала она. — И желательно, чтобы каждый жертвовал на это по три доллара, что автоматически означает его годовое членство в «Энергии и свете». Поговорив с людьми в таком ключе, мы убеждали их, что наши труды заслуживают материального вознаграждения. Это был тонкий психологический ход. У Бердсонга мозги крутились как надо. И очень немногие, даже весьма бедные люди, отказывались выплатить три доллара. Мне кажется, в этом деле мошенничество не больно-то просматривалось, — продолжала молодая женщина, — до тех пор, пока сборы не стали значительно превышать текущие потребности «Энергии и света».

— А вот жертвами обмана становились студенты, работавшие на Бердсонга, — подключился к разговору архитектор.

— Бердсонг обещал нам в качестве заработной платы один доллар из каждых трех собранных, — сказала молодая женщина. — Но он настоял: для того чтобы наладить точный учет, сначала все деньги должны поступать к нему. А уж потом предполагался расчет с нами. Да, расплачивался он позже, гораздо позже. Но и тогда нам доставалась лишь четверть обещанной суммы, то есть двадцать пять центов из каждых трех долларов. Разумеется, мы спорили с ним, а у него на все наши претензии был один ответ: мол, мы его неправильно поняли.

— И вы не подписывали никаких договоров? — спросила Нэнси.

— Нет, мы доверяли ему. К тому же он был на стороне бедных, против крупного бизнеса. По крайней мере мы так думали.

— А еще, Бердсонг был осторожен, — добавил архитектор. — Мы это поняли уже потом. С каждым из нас он беседовал отдельно, чтобы не было никаких свидетелей. В общем, получается, буквально все его неправильно поняли.

— Все здесь намного проще, — сказала молодая женщина. — Бердсонг оказался просто-напросто жуликом.

Нэнси Молино спросила у обоих собеседников и у других бывших сборщиков, какова могла быть сумма пожертвований. В своих публичных заявлениях Бердсонг утверждал, что в «Энергии и свете» двадцать пять тысяч членов. Но все, с кем беседовала Нэнси, говорили, что реальная цифра была значительно выше — предположительно тридцать пять тысяч. Так что даже с учетом выплат сборщикам поступления в «Энергию» за первый год оценивались, вероятно, в сто тысяч долларов, в основном наличными.

— Не будем детьми, — сказал архитектор, услышав от Нэнси о ее подсчетах. — Бердсонг не чурался прибыльного рэкета. — И затем добавил: — Наверное, я ошибся с выбором профессии.