Ольга Кай - Загадать желание

Палка-копалка дернулась. Мы с Леоном переглянулись. Он шагнул, выдернул ее из земли и хотел утоптать вскопанный пятачок, но из-под его ног потекло что-то темное, маслянистое, похожее на чернила, и тоненькой струйкой побежало к реке.

Леон выхватил меч, провел борозду в земле, преграждая путь темной жиже. Но чернильная жидкость быстро заполнила канавку и перелилась через край.

Я схватила палку, копнула еще и еще. Под землей обнаружился обыкновенный глиняный горшок. Его крышка была приоткрыла, и оттуда текло, текло…

– Леон, сюда! – закричала. – Руби!

Он подлетел, с силой опустил меч. Посудина раскололась пополам, на дне ее оказался маленький темный комочек. Увернувшись от лезвия, он вытек из ямки и на потоке чернильной жижи поплыл к реке. Леон рубанул еще раз – не попал, только разлетелись в разные стороны темные брызги.

– Что ж это делается! Что делается! – раздался незнакомый голос, мы обернулись к реке. Порядком обрюзгший мужичок с сероватой кожей, обвешанный то ли мокрой травой, то ли нитями водорослей. Он шел вдоль берега, по пояс в воде, недовольно разгребая руками расплывающиеся темные кляксы. – Воду мне испортите, олухи! Ловите его, ловите же!

Мы с Леоном бросились к склизкому комочку, но он шустро увильнул от наших рук и плюхнулся в реку. Вслед за этим раздался еще один всплеск. Алина прыгнула в воду и сгребла чернильный сгусток ладонями.

– Поймала! Поймала!

– Не выпускай! Только не выпускай! – хрипло закричал мужичок. Леон прыгнул за Алиной, взял ее на руки и понес к берегу. Незнакомец шел за ним, внимательно следя за сжатыми Алинкиными ладошками, и повторял: – Не выпускай! Не выпускай только!

Леон не удержал равновесия на скользкой траве и упал, но успел поставить мою подругу на ноги. Алинка с распущенными длинными волосами, в промокшей рубашке, едва прикрывающей бедра, замерла, глядя огромными то ли от страха, то ли от удивления глазами на свои сомкнутые ладошки.

– Ой, жжется! – пожаловалась она.

– Только не выпускай! – бубнил серолицый мужичок, не вылезая из воды.

– Давай мне, – я подставила руки.

Алина замотала головой.

– Нет-нет. Боюсь. Вдруг убежит?

– Не убежит, – перебил Леон. – Мне давай.

– В огонь его надо, в огонь, – донесся голос из реки.

Огонь? Где ж его так быстро…

– Подождите, я сейчас, – срываюсь с места и, прикрыв локтем лицо, ныряю в заросли.

Хорошо, что вещи мы притащили с собой, не придется бежать к стоянке. Вот, под кустом, дорожная сумка Леона – здесь он сидел и ждал, пока мы с Алиной купались. А вот рюкзачки: один шоколадного цвета, второй – серо-зеленый, мой. Подбегаю, хватаю его и, заслоняясь им от царапучих веток, несусь обратно, к реке.

Алинка плачет – лицо совсем мокрое от слез, но ладони не разжимает. Леон бледный и напряженный, уже не уговаривает ее передать опасную ношу – ждет.

– Не отпускай! Его только в огонь можно, только в огонь, – по-прежнему бубнит серолицый, стоя в воде у самого берега.

Леон бросает злой взгляд в его сторону, потом видит меня, и злость сменяется надеждой.

– Сейчас, – бросаю рюкзак на траву, падаю рядом на колени, достаю коробок сухого горючего. Сколько надо бросить кругляшков, чтобы огонь получился достаточно большим, чтобы сразу сжег это гадкое нечто, спрятанное в Алинкиных руках?.. В итоге выбрасываю на землю все восемь таблеток, поджигаю. Пламя поднимается ровное, с синеватым ободком.

– Давай!

Алина подходит и, вытянув руки над костром, разжимает ладони. Черная клякса изо всех сил цепляется за покрасневшие пальцы, но соскальзывает и с шипением падает в огонь. Пузырится, чавкает. Нити черного дыма вплетаются в рыжие лепестки, поднимаются кверху, превращаются в темные хлопья и тают в утреннем воздухе.

Леон очертил вокруг огня мечом широкую борозду, откинул подальше сухие былинки и сел возле Алины. Подруга так и не успела полностью одеться, мужчина завернул ее в одеяло, чтобы не мерзла, и осторожно держал в руках ее сильно обожженные ладони.

Я нашла в рюкзаке аптечку, достала мазь от ожогов. Лекарство белой пленкой легло на покрасневшую кожу, Алина прикрыла глаза и, всхлипнув, произнесла:

– Спасибо.

– Не за что.

Незнакомый мужичок, о котором мы на время забыли, вылез из воды и уселся на берегу, с интересом поглядывая на нас. Точнее на Алину. У него были длинные седые волосы, в пятнах, словно перепачканные зеленкой, а из одежды – то ли набедренная повязка, то ли полотенце… странное такое, серо-зеленое, мохнатое, обвешанное мокрыми листочками. Отдельные пучки водорослей унылыми сосульками свешивались с плеч и шеи, намотанные на манер шарфа.