Ольга Кай - Загадать желание

– Нет. Руины. Пепелища, – он нахмурил брови, заглядывая в полупустую кружку. – Бродяги какие-то поселились, кто смог пройти караул. И все.

Он помолчал, но видя, что все ждут продолжения рассказа, вновь заговорил:

– Мне удалось попасть в город, пока Максим отвлек стражу. Нашел тайник, оружие… И тех, кого превратили в камень. Они так и стоят на площади. Среди развалин.

– А разве Максим не смог их расколдовать? – удивилась Алина.

Леон покачал головой.

– Он не смог к ним пробраться. И… мне тоже пришлось уйти. Мы поспрашивали в Ручейном. Люди видели, как церковники вывезли из города закрытый фургон. Нам указали дорогу. Оказалось, фургон ехал в Свято-Георгиевскую обитель. Они остановились на постоялом дворе, в Васильковом. Сын хозяина игрался с приятелями недалеко от повозки, им стало любопытно, что внутри. Проковыряли щель между досок… – Леон покрутил кружку в руках, вздохнул. – Мальчишки все как один клянутся, что видели в фургоне каменного человека.

Я словно ожидала чего-то подобного, и потому не удивилась.

– О, Господи! – выдохнула Алина, а Арис хмуро потребовал:

– Дальше.

– Дальше мы решили ехать в обитель. Сначала нашли колдуна, который смог изменить нам внешность. Обещал, что хватит на неделю. Но… только мы прошли под воротами монастыря, колдовство рассеялось.

Объяснить этакое чудо мне оказалось просто:

– Им, наверное, кто-то из наших с воротами помог.

– Наверное, – согласился Леон.

– А может, кое-кто подгадал минутку и чары снял, – подал голос Горыныч, явно намекая на Макса.

– Вряд ли, – возразил сын воеводы. – Ему тоже досталось. Мы оба едва вырвались. Но кое в чем ты прав, Арис. Нас словно ждали. Мы с Максимом несколько дней в окрестностях прятались, людей спрашивали. Фургон видели, говорят, заехал в те самые ворота. Одна старушка рассказала, что его ночью на заднем дворе разгружали, что-то большое и тяжелое там было. Но что именно – не разглядела, а после ее сын позвал, и что дальше произошло – она не знает.

– Значит, ты так и не увидел отца? – тихонько спросила я.

Он покачал головой.

– Нам пришлось уйти оттуда. Была погоня, Максима ранили. Я помог ему спрятаться и отвлек. А у развилки, что возле Павловска, меня поджидали. Понять не могу, как узнали. Вроде не по прямой дороге ехал… Застали врасплох, – он нахмурился. Допил остывшее молоко и отставил кружку на край тахты. – Знаешь, Арис, я долго думал над тем, что ты говорил мне тогда, в лесу, ночью. Помнишь? Нам, и правда, больше не к кому обратиться за помощью. Но… я уже не застал того времени, когда старейшины общались с лешими и водяными. Помню, что с ними боролись – то церковники, то сами крестьяне, а позже – и колдуны. Потому что леший детей таскал, водяной рыбу в сеть не пускал, русалки… – он усмехнулся, – сам знаешь. И я совершенно не представляю, как с ними можно договориться.

Я вспомнила Осинку и ляпнула:

– Бусиков накупить побольше, когда в аномалии будем.

На меня посмотрели удивленно, а Горыныч – подозрительно.

– Есть тут одна любительница побрякушек, – проговорил он. – Только это у них по-молодости, потом проходит. Лет эдак через двести. И молодых совсем мало осталось, их колдуны в первую очередь перебили. Так что бусиками не откупимся.

– А чем?

Горыныч пожал плечами:

– А кто их знает? Решим на месте. Там народ капризный, но, думаю, сторгуемся.

В путешествие мы собирались потихоньку, без спешки, день за днем. Леон едва ходил, и свалился бы на первой стометровке, а Алина, хоть и перестала температурить, кашляла да чихала, вытирая припухший от насморка нос платочком. Я пыталась помочь, но после той ночи, когда, по рассказу подруги, таки потеряла сознание, силы возвращались необыкновенно медленно. На моем самочувствии это не отражалась, а вот делиться было практически нечем.

Наверное, мы бы еще месяц ждали, пока Леон окончательно придет в себя, но Арису не нравилась эта задержка. Он пару раз уезжал куда-то, позаимствовав у старосты лошадь, и возвращался через сутки, усталый и недовольный. Первый раз на мой вопрос, куда и зачем ездил, Горыныч не ответил.

После второй поездки он, как обычно, зашел к нам. Алина как раз готовила ужин, я зашивала дыру на рубашке. Арис поздоровался, узнал, что Леон дышит свежим воздухом на лавочке за домом, и пошел к нему. Я отложила шитье и тихонько, мысленно успокаивая проснувшуюся совесть, отправилась следом.

Они говорили тихо, но расслышать слова оказалось нетрудно.