Отохико Кага - Приговор

— Как приятно пахнет, — пробудился Танигути. Вытянув коротковатые руки, зевнул.

— А, изволили проснуться? Сейчас мы и вам дадим понюхать. — Сонэхара ухватил правую руку Танигути и капнул духами во впадинку у основания большого пальца, после чего бережно закрыл флакон пробкой,

— Как-нибудь на днях зайду к вам. Дадите понюхать все ваши тысячи духов? — приподняв широкие брови, спросил Танигути.

— А вы, оказывается, хоть и спите, но всё слышите. Конечно, приходите. Правда, за раз можно понюхать только три вида, это предел. После этого дилетант перестаёт различать ароматы. Притупляется обоняние, и, сколько ни нюхай, никакого толку.

— Я встретил главврача, — сказал Таки. Он курил, не обращая никакого внимания на возню с духами.

— Ну? — чутко среагировал Сонэхара. — И где это вы встретили нашего генерала? В забегаловке у ворот? Вряд ли он там бывает. Не в обиду вам будет сказано, ходить туда как-то…

— Именно там. — Таки энергично выпустил из ноздрей дым. Дым аккуратной полоской поплыл куда-то вбок.

— И о чём вы с ним беседовали? Небось, он рассказывал о своём доме? Этот дом для него теперь свет в окошке. Он давно уже купил участок где-то под Касивой. Проект строительства полностью готов. Вот дождётся пенсионного возраста, получит деньги за выслугу лет и начнёт строиться. Небось рассказывал, что надо сажать в саду, какой плотник лучше, какие теперь цены на строительные материалы?

— Да нет, ничего подобного он не рассказывал.

— Ни одного словечка? Да быть того не может. Главврач всегда первым делом заводит разговор о доме, это у него пунктик такой… Даже учитывая вашу молчаливость, трудно себе представить, что он не рассказывал вам ничего подобного…

— Да там было полно народу, и сидели мы в разных местах.

— Так бы сразу и сказали. Только взбаламутили меня без толку. Да, позвоните всё-таки начальнику службы безопасности. А то он с ног сбился, вас разыскивая.

— А что ему от меня нужно?

— А я почём знаю? Но он был очень озабочен. Наверное, вы опять проштрафились, или нет? Может, хочет объявить вам строгий выговор за действия, нарушающие общественный порядок? Звоните, номер 275, — сказал Сонэхара, видя, что Таки ищет телефонный справочник. — Это кабинет самого начальника. Если его там нет, то позвоните 288, это главное управление. Он либо там, либо там.

Таки стал нехотя набирать номер, он делал это так медленно, что казалось, телефон вот-вот отсоединится. Тут появился надзиратель:

— Доктор Томобэ, не могли бы вы сделать рентген одному больному?

— Рано ещё. Говорил же, чтобы приходили в два, — заворчал Томобэ, но всё-таки вышел.

Танигути снова задремал. Он сидел в кресле очень прямо, обе руки аккуратно лежали на подлокотниках, и только голова чуть склонилась набок. Тикаки решил, что всё-таки лучше последовать совету приятеля и отправить Боку в городскую больницу. Но ему очень уж не хотелось говорить об этом с главврачом. Глядя на снег, он стал прикидывать, что и в каком порядке ему предстоит сделать в послеобеденное время. Работы было довольно много, но ничего особенно срочного. В государственных учреждениях всегда так: чем с большим рвением работаешь, тем больше возникает работы, а если не особенно надрываться, то всё происходит как-то само собой. Вот Сонэхара, к примеру, без крайней необходимости с места не двинется, осматривает больных только тогда, когда его об этом попросят, и большую часть времени прохлаждается в ординаторской. Наверное, образцом может служить Танигути: всё своё рабочее время он трудится не покладая рук, зато после окончания рабочего дня и пальцем не пошевелит. К примеру, сейчас, как только проснётся, сразу же запрётся в своей комнатёнке с электрокардиографом. Но ровно в пять всё бросит и — домой. У Тикаки редко выдаётся свободная минутка, а иногда он не уходит домой и после окончания рабочего дня, если не успевает закончить какую-то работу. Его словно что-то подгоняет, торопит, и когда он не загружен по горло, то чувствует себя не в своей тарелке. Он старается до отказа заполнить время работой, словно желая превратить его в какое-то предельно плотное, отзывающееся на его усилия вещество. Его идеал — время, похожее на этот снег, чтобы вот так же безостановочно — час за часом, час за часом… Иногда он кажется себе слишком суетливым. Многие считают его трудоголиком. На самом деле он просто чего-то боится. Да, наверное, он боится пустоты…

Тикаки вытащил из кармана направления на осмотр, принесённые недавно надзирательницей женской зоны. Листочки грубой рисовой бумаги в половину формата А-6.