Отохико Кага - Приговор

— Да, всё тот же Симпэй Коно. — Имя показалось Тикаки смутно знакомым.

— А, пожалуй, я его знаю, — сказал Танигути. — Он ведь, кажется, из твоих. Какая-то странная была история. Якобы ночью, пока этот Коно спал, надзиратель вырубил его с помощью эфира и ввёл ему через затылочную часть головы в позвоночник толстую проволоку, из-за которой у него перестала двигаться шея. Коно потребовал, чтобы ему сделали рентген и зафиксировали характер нанесённого повреждения. Ну, в конце концов мы сделали ему рентген. Помните, Томобэ-сан?

Томобэ подошёл к полке, на которой стояли карты больных, быстрым движением, каким банковский служащий пересчитывает пачки банкнот, перебрал их и вытащил одну.

— Точно, вот он. Это было в позапрошлом году 10 декабря. Вспомнил. Значит, тот тип и был Симпэй Коно? Ну и память у вас! Мы делали ему рентген аж дважды.

— Верно! Мы показали ему снимки и объяснили, что никакой проволоки у него в спине нет, тогда он заявил, что это не его снимки, что мы их подменили. Он решительно отказывался нам верить, поэтому пришлось сделать рентген повторно. На этот раз в доказательство, что это именно его снимок, а не чужой, мы повесили ему на шею его же чётки, и в конце концов всё-таки кое-как удалось его убедить, но вообще-то он из таких, что прилипнут и не отвяжешься, да ещё и мнительности ему не занимать.

— Чётки были с металлическим распятием, — добавил Томобэ. — Он ещё всё нудил насчёт положения этого самого распятия: ему хотелось, чтобы перекладина получилась в реальную величину.

— Может, у него синдром бредоподобных фантазий Бирнбаума? — задумчиво проговорил Тикаки, смущённый своим недавним промахом и желая реабилитироваться.

— А что это такое? — повернулся к нему Танигути, глаза его загорелись любопытством.

Тикаки стал пересказывать соответствующее место из книги профессора Абукавы «Психические расстройства, возникающие в условиях продолжительной изоляции». В 1908 году немецкий психиатр Бирнбаум зафиксировал у ряда заключённых странное, сопровождающееся галлюцинаторными явлениями состояние, то есть что-то вроде параноидного бреда, который представляет собой один из видов психического расстройства и наряду с ганзеровским синдромом хорошо известен учёным, специализирующимся в этой области. У больных, как правило, возникает навязчивая идея, заключающаяся в том, что определённые надзиратели совершают относительно них насильственные действия и наносят телесные повреждения. Особенностью этого заболевания является то, что ощущения больного продиктованы исключительно воображением и не имеют под собой никакой реальной подоплёки. Слушал объяснения Тикаки один Танигути, Томобэ со скучающим видом болтал с Сонэхарой.

— Да-а… — протянул Танигути, воспользовавшись тем, что Тикаки на минуту задумался. — Вот была бы для тебя интересная тема. «Психология заключённых», или что-нибудь типа «Реакция человеческого организма на условия продолжительной изоляции». Почему бы тебе этим не заняться?

— Ты полагаешь, что стоит? — без особого энтузиазма отозвался Тикаки.

Но на самом деле в глубине души его очень занимало то, о чём говорил Танигути, более того, именно исследованием психических расстройств, вызванных условиями продолжительной изоляции, он и собирался заняться в будущем. Этой темой впервые заинтересовались ещё в прошлом веке немецкие исследователи, потом ею стали заниматься учёные других стран; в Японии первыми стали разрабатывать её Канъити Кикути и Сюфу Ёсимасу, а в послевоенные годы появились работы профессора Накаты из университета И. и профессора Абукавы из университета Т. Тем не менее совершенно не затронутых проблем остаётся более чем достаточно. Например, почти нет подробных описаний случаев синдрома Ганзера. Надо будет обязательно сделать доклад на заседании научного общества о симптомах Тёскэ Оты. У него уже есть описания примерно тридцати случаев, которые можно квалифицировать как реакцию человека на условия продолжительной изоляции. К ним можно добавить вестибулярные галлюцинации с ощущением падения, которые он выявил сегодня у Такэо Кусумото, рвотный рефлекс Тайёку Боку и амнезию Нацуё Симура. Всё это может стать великолепным материалом для будущих исследований.

— Я хотел бы вам задать один вопрос, — проговорил Сонэхара, поворачиваясь к Танигути. — Ведь этот Коно — марксист, да? И при этом у него чётки?

— Думаю, в них нет никакого глубокого смысла. Ему, наверное, их подарил кто-нибудь из проповедников. Они часто дарят заключённым разные вещицы, многим это очень нравится.