Отохико Кага - Приговор

— Доктор, я хотел бы поговорить с вами о санитарах… — снова сказал Танигути, пытаясь привлечь внимание Таки, но тот не ответил, продолжая с интересом разглядывать бегущую по краю потолка трещину. Танигути решил не сдаваться:

— Сегодня Маки ударил Кобаяси, — пробасил он. — Я хотел с вами об этом поговорить. Слышите? Доктор Таки…

— А? Что? — вдруг очнулся Таки.

— Я хотел посоветоваться с вами относительно санитаров. — Танигути словно вбивал слова одно за другим в голову Таки. — Сегодня Маки, ваш санитар из операционной, ударил санитара кардиографического кабинета Кобаяси. И это уже не первый раз. Кобаяси находится в моём непосредственном подчинении, он, конечно, немного рохля, но в целом человек серьёзный. Маки рассердился на Кобаяси за то, что тот оставил в операционной бутылочку с чернилами для самописцев кардиографа, но, в конце концов, ничего тут такого страшного нет, это вовсе не повод для побоев. Кстати, и тот и другой всё полностью отрицают. Странная история, правда? Они оба вошли в операционную, а когда вышли, у Кобаяси на левой скуле красовалась шишка, то есть преступное действие налицо.

Таки молчал, но, судя по всему, слушал, во всяком случае, он перестал курить и положил сигарету в пепельницу, так и не стряхнув длинный столбик пепла. Танигути продолжил, резко дёргая подбородком, словно акцентируя каждое слово:

— Кобаяси просит, чтобы его освободили от его обязанностей. Он боится Маки. Говорит, что предпочёл бы отбывать срок в Ураве, в тюрьме для лиц, имеющих первую судимость. Если он уйдёт, я окажусь в чрезвычайно затруднительном положении. Сами подумайте, я затратил полгода на то, чтобы научить его делать кардиограммы, и у меня нет на примете никого, кем бы я мог его заменить. Я уже советовался с главврачом, и он сказал, что единственный выход — разделить их, то есть отстранить от работы либо одного, либо другого. Якобы иного способа нет. Но ведь и Маки уже год как работает у вас в операционной… Словом, я просто не знаю, как быть…

— Увольте Маки.

— Но вам без него будет неудобно!

— Ударил-то Маки. Вот и надо отстранить от работы того, кто виноват.

— Разумеется, это проще простого, и всё же… — Похоже, что такое строе решение вопроса окончательно выбило Танигути из колеи.

— А Маки признался в том, что ударил Кобаяси?

— Нет, не признался.

— Значит, никаких формальных оснований для его отстранения нет?

— А зачем они?

— Но ведь Маки так просто не подчинится. Он гордится своим привилегированным положением и привык верховодить. Кстати, поэтому через него можно осуществлять контроль над санитарами, что тоже немаловажно. К тому же и в операционной, как я слышал, он очень на месте.

— Да ладно вам. Ведь мы уже решили, что его надо отстранить, — голосом не допускающим возражений, сказал Таки и сунул в рот сигарету. Пепел тут же посыпался ему на грудь.

Танигути переглянулся с Тикаки. Черты Тикаки наконец утратили напряжённость, и он улыбнулся, ему было забавно, что даже Танигути растерялся, так и не сумев понять, что у Таки на уме. Танигути, подумав, что Тикаки смеётся над Таки, недоумённо уставился на хирурга. Но тот уже вернулся в свой собственный мир и застыл в неподвижности, как лягушка, которая перед лицом опасности притворяется мёртвой.

Вернулись Сонэхара и Томобэ. Сонэхара, поковыряв в зубах зубочисткой, сплюнул на пол. Тикаки, по-прежнему улыбаясь, перевёл взгляд с Танигути на Сонэхару.

— Ну и как вам ужин? — спросил он. Сонэхара, игнорируя вопрос, продолжал ковырять в зубах. Уже в третий раз он не отвечал Тикаки на заданный вопрос. Создавалось впечатление, что он чем-то недоволен.

— Просто ужасно. Такого ещё не бывало, — поспешил ответить Томобэ. — Не знаю, хватит ли мне полученных калорий. На обед — солёная кета, на ужин — как это называется, когда рис поливают каким-то бульоном и получается что-то вроде недоваренной рисовой каши?

— В меню это называлось рис по-фукагавски, — добродушно пояснил Сонэхара и отбросил зубочистку. — Хотелось бы знать, что это такое?

— Я родился в торговом квартале, поэтому знаю, — вмешался Танигути. — Это блюдо выдумали чернорабочие из района Фукагава. Чтобы можно было что-нибудь по-быстрому сварганить себе на завтрак.

— Значит, то, что когда-то называлось завтраком, превратилось в тюремный ужин, — заметил Сонэхара и наклонил чайник, пытаясь налить себе чаю, но безуспешно — чайник был пуст.

— Ну и ну! — Танигути взял другой чайник и протянул его Сонэхаре. — А что делается за воротами? Вы ведь, кажется, ходили на разведку?