Отохико Кага - Приговор

Заложив дом, я взял в банке ссуду в 80 тысяч йен. То есть успешно выполнил пункт 1 плана № 1. Эти 80 тысяч я истратил за полмесяца. И тут же приступил к осуществлению плана № 2.

Цунэ Цукамото я посетил не то в конце мая, не то в начале июня. День выдался пасмурный и душный, на изгороди, увитой плетистыми розами, уже распустилось несколько крупных цветков — красных и желтоватых. В обращённой к саду комнате были опущены шторы и царил полумрак, в нише стояла большая ваза, в которой плавали белые кувшинки, от неё веяло прохладой.

— О, вы стали таким красавцем, — сказала Цунэ, окидывая взглядом мой костюм и галстук. Поскольку я заранее позвонил ей по телефону, она успела как следует подкраситься и надеть кимоно.

Я не знал, насколько Цунэ в курсе наших отношений с Мино, и меня это изрядно волновало. После того как в начале февраля я сбежал из гостиницы, мы с Мино не встречались и даже ни разу не разговаривали по телефону.

Я расточал похвалы саду и дому, рассказывал о том, какая интересная у меня работа, и в конце концов как бы между прочим спросил:

— Вы встречаетесь с Мино?

— Эта сумасбродная девица бросила колледж и затеяла перестраивать дом, — видите ли, собирается открыть собственную школу фортепьянной игры. Вот уж не думала, что у такой безалаберной лентяйки может возникнуть желание заниматься столь нудным делом. Денежки, небось, вы ей дали, а? Удачная спекуляция на бирже?

Я неопределённо усмехнулся. Пока я соображал, как лучше ответить, Цунэ понимающе кивнула.

— Ну конечно вы, кто же ещё? Ох уж эта нынешняя молодёжь! Что же, у меня есть немного лишних денег, могу вам одолжить. Но боюсь, вы замахнулись на то, что вам не по силам. Два рояля в аудитории. Четыре комнаты для индивидуальных занятий. Совсем как в настоящей школе. Может быть, фортепиано сейчас и в моде, но ведь расходы на оборудование будут просто чудовищные.

— Да, но с другой стороны, такая школа дело перспективное, а Мино ещё молода… Если бы вы согласились нам помочь… — сказал я, почтительно склонив голову.

— Ну хорошо. — Цунэ вдруг, словно устав сидеть прямо, сдвинула ноги в сторону. Из-под подола кимоно сверкнули белые икры. — Но только ради вас.

— Понятно. — И я многозначительно подмигнул. И тут же, решив ковать железо пока горячо, перешёл к делу.

— Я хотел просить вас помочь мне в одном деле. Есть у нас один клиент, он работает в фирме по купле-продаже ценных бумаг. Не могли бы вы подписать с ним договор о небольшом кредите?

— Снова нужны деньги?

— Да, но весьма незначительная сумма.

Я стал объяснять. Что фирма имеет возможность ассигновать сумму, в три раза превышающую сумму депозита, и потом эту сумму можно будет вложить в акции. Что это самый простой и надёжный способ использования свободного капитала. Что депозит вполне может быть внесён в виде ценных бумаг. Что в настоящее время на рынке наблюдается оживление, то есть сейчас самый благоприятный момент для того, чтобы преумножить своё состояние. По существу, я перепродавал знания, полученные мною на курсах, но Цунэ слушала с большим интересом; она сказала, что как раз планировала заняться спекуляциями на бирже, и если действительно есть достойный доверия агент, то она готова воспользоваться его услугами.

Я вышел из её дома, имея на руках сто тысяч йен наличными и в общей сложности тысячу семьсот акций, принадлежащих фабрике М. и компании U-сода.

Сто тысяч йен я истратил за полмесяца.

Однажды утром, в середине июня, опоздав на работу на час, я сидел за своим столом и сжимал руками раскалывающуюся с похмелья голову. Тут меня вызвали в кабинет к начальнику. Там уже сидел Окабэ.

— Послушай-ка, Кусумото, мне очень жаль, но до меня дошли слухи о твоём предосудительном поведении. Мы тут подытожили, сейчас Окабэ тебе зачитает.

Глядя прямо перед собой на отливающие серебром волосы сидевшего против света начальника и на пунцовые, похожие на сгустки крови, шнуры на доспехах, я думал о том, что у старины Окабэ должно быть сейчас лицо пепельно-серого оттенка. Не зря он столько лет провёл в затхлом воздухе консультации.

Нетрудно было догадаться о том, что именно он зачитает. В общих чертах мне вменялось в вину следующее: отсутствие служебного рвения, частые прогулы, опоздания и уход с рабочего места раньше времени. Я жил не по средствам. Вёл себя нескромно, ибо покупал вещи в рассрочку, что недопустимо, когда ты на службе без году неделя. Ещё более недопустимо было возить несовершеннолетнего сослуживца на источники и вовлекать его в азартные игры. Будучи откомандированным на курсы, я плохо посещал их и получил весьма нелестные отзывы.