Отохико Кага - Приговор

Рёсаку подозрительно смотрел на него исподлобья.

— Благодаря тебе я многое понял. Относительно Тёскэ, — задумчиво проговорил Тикаки.

— Вот как? — Рёсаку принялся ладонями гладить колени. — Ну теперь-то уже ничего не исправишь. Остаётся покориться судьбе и ему, и мне. Чего уж тут трепыхаться. Говорите, у него невроз? Да, такому дохляку, как Тёскэ, в тюрьме и впрямь не сдюжить. Значит, он теперь в больнице?

— Ну вроде того… — ушёл Тикаки от прямого ответа. Он не имел права рассказывать одному заключённому о другом.

— Ну и ладно. — Рёсаку вдруг помрачнел. — Вам-то с какой стати я должен верить? Чем вы лучше других? И чего вы тут вынюхиваете? Подъехать-то вы умеете — и на убийцу я, дескать, не похож, то да сё… А всё, что хотели, из меня вытянули. А когда я о чём-то спрошу, тут вы молчок.

— Да нет же…

— А вот и да! — Рёсаку гневно сверкнул на него глазами, которые оказались вдруг такими крупными, что трудно было представить, как они помещаются в узких глазницах. Но уже в следующий миг он опустил их, и перед Тикаки снова возникло бесстрастное лицо бодхисаттвы Дзидзо.

— Но ты же понимаешь, что я… — Тикаки хотел сказать «не имею права», но проглотил конец фразы.

Он вдруг остро ощутил их неравенство: он представляет тюремное начальство, а его собеседник — заключённый, приговорённый к смертной казни. Он мог сочувствовать Рёсаку — разумеется, глядя на него при этом сверху вниз и помня о существующей между ними дистанции, — он мог даже жалеть его, но ни его сочувствие, ни его жалость не могли преодолеть этого неравенства. Он находится «по ту сторону», их разделяет неодолимый глубокий ров. Даже если бы он приложил все силы к тому, чтобы освободить Рёсаку, согласившись с тем, что тот попал в тюрьму по ложному обвинению, он всё равно никогда не смог бы оказаться с той, другой стороны. Он находится в безопасной зоне и смотрит на мир только оттуда. А впрочем, может, из этой безопасной зоны и виднее, кто знает…

— Я ещё к тебе зайду, — обронил Тикаки.

Рёсаку не ответил, только судорожно сжал впивавшиеся в колени пальцы. Отойдя к порогу, Тикаки обулся. Толстые крестьянские пальцы Рёсаку сильно дрожали. В коридоре Тикаки ждал не прежний надзиратель, а зонный — Фудзии. Он стоял вытянувшись в струнку, так что казался ещё выше ростом, чем был на самом деле. Слегка склонив голову, словно говоря: «Я вас ждал», Фудзии пошёл по коридору, сделав Тикаки знак следовать за ним. Они прошли по внутренней части зоны мимо конторы и карцеров и вышли в центральный коридор. Фудзии решительно шагал впереди, словно твёрдо зная, куда именно нужно Тикаки, и Тикаки ничего не оставалось делать, как следовать за ним.

— Ну и как? — не оборачиваясь, спросил Фудзии. Мышцы на его плечах напряглись, приподняв погоны.

— В каком смысле?

— Как он вам? Этот Рёсаку Ота?

— Трудно сказать. Я с ним провёл слишком мало времени.

— Любопытный тип. Это, во всяком случае, можно о нём сказать, правда?

— Ну…

— Вам не показалось, что он выгодно отличается от Тёскэ? Во всяком случае, его не назовёшь отъявленным мерзавцем.

— Да, пожалуй. Но я его видел сегодня в первый раз, поэтому мне трудно сказать что-нибудь определённое.

— Но вы ведь довольно долго разговаривали? Он обычно всё больше молчит, но сегодня что-то разговорился, видно, вы ему по душе пришлись.

Тикаки остановился, неприятно поражённый: получается, что Фудзии наблюдал за ним всё время, пока он был в камере Рёсаку. Сделав ещё несколько шагов, зонный резко развернулся и очутился лицом к лицу с Тикаки.

— Откровенно говоря, я был удивлён — никогда раньше не видел, чтобы этот тип разговорился с человеком, которого видит впервые. Похоже, что вам, доктор, известен какой-то секрет. Начальник службы безопасности приходил к Рёсаку много раз, но тот упорно играл в молчанку. Он ведь настаивает на своей невиновности. Что вы по этому поводу думаете, доктор?

— Пока ещё не знаю, — раздражённо ответил Тикаки. — Они оба говорят совершенно противоположные вещи. С точки зрения Тёскэ, исполнителем является Рёсаку, а если верить Рёсаку, то он вообще невиновен. А вам-то как кажется? Хотелось бы услышать ваше мнение.

— А я бы предпочёл сначала узнать ваше. Это вы ведь у нас занимаетесь человеческими душами.

— Именно поэтому я и не могу пока сказать ничего определённого.

— Но всё же какое-то первоначальное представление у вас сложилось? Вы ведь заинтересовались Рёсаку после того, как я предложил вам встретиться с ним, поэтому я вправе знать ваше мнение.