Юрий Герт - Кто если не ты

Трусы, лицемеры, пассивные, равнодушные сколько раз повторял он эти слова после каждого своего провала! Но ведь вот явился «Дядя Сэм» — и ребята переменились, тупая, непроницаемая стена, о которую он столько колотился головой,— рухнула... И тот же Игонин, Санька Игонин, способный на унизительно-мелкие пакости, простудился в цеху лесотарного завода, где дул сквозной ветер, а ни за что не хотел менять свою тогу из простыни ни на какое облачение!... А Лапочкин?... Надо будить людей, надо бороться, а не охать — и тогда все окажется не так уж безнадежно плохо, как говорит Кира! Надо только бороться!

— Как? — спросила Кира.— Вы знаете? Научите!

3

О том, что завтра ей предстоит делать сообщение на политинформации, Люда Жерехова вспомнила только поздним вечером, вернувшись с катка. Вот еще не было печали! Выдумать уважительную причину?.. Но все видели ее на катке! И где с одиннадцатом часу найдешь нужную газету или брошюру? Люда с досадой накинула пальто и побежала туда, куда отправлялась в критических случаях. Она с облегчением перевела дух только заметив свет в угловом окне: дома! — и влетела в распахнувшуюся дверь со стоном:

— Спасай, Майка, погибаю-ю! Представляешь,— тараторила она, на ходу сбрасывая боты,— у меня ведь политинформация, а я — ни в зуб! Представляешь?..

— Тс-с-с... Я все представляю...— Майя предостерегающе приложила палец к губам.

— А? Что такое?..

Люда насторожилась и, словно учуяв незнакомый запах, повела вокруг своим длинненьким остреньким носиком, за который в классе ее прозвали «Буратино». Из гостиной доносились голоса — громкие, перебивающие друг друга. Они сплетались в такой клубок, что чуткие уши Люды смогли выловить лишь несколько слов: «мещанство», «сатирический», «выстрелить»... Люда привыкла к тому, что у Широковой всегда шум и споры, участником которых становится любой пришедший. Но на этот раз Майя явно не спешила ввести ее в комнату, да и слушала она Жерехову с выражением такой рассеянной готовности, будто ей хотелось сейчас же сделать все-все, что требуется Люде, только чтобы та поскорее ушла. Этого было достаточно, чтобы Люда, мгновенно забыв о причине своего позднего прихода, ощутила всем телом нестерпимый зуд любопытства.

Кто это у тебя? — зашептала она.

— Так... Знакомые ребята...

— Из какой школы?..— уже нацепив пальто на крючок вешалки, она сказала: — Может, я не вовремя? Ты говори, чего там...

Люда едва успела заглянуть в карманное зеркальце: жиденькие кудерьки, которые она каждую ночь старательно подкручивала на жгутиках бумаги, обвисли, как сосульки. Но боясь, как бы, чего доброго, Широкова не вынесла ей газеты прямо в прихожую, через секунду, отстранив растерявшуюся Майю, она уже скользнула в комнату. С ее неожиданным появлением разговор оборвался и наступила принужденная тишина.

Ну и Майка! Ну и Чернышева! Ну и святоша! Так вот оно как!.. Она сразу же узнала всех троих — того, долговязого, с черными лохмами, сочинителя, и второго — толстогубого пентюха в очках — она помнила их еще с вечеринки у Женьки Слайковского, а третий... Третьего она тоже где-то видела — вылитый Печорин... Вот тебе и святоши! Знали, кого подцепить!

Этот, под Печорина, смерил ее таким взглядом, что другая бы выскочила обратно, как ошпаренная,— другая, только не Людка! Жерехову не так легко смутить.

— Здравствуйте,— сказала она, обнажая мелкие зубки,— как поживаете? О чем это вы тут говорите — можно послушать? Я люблю, когда говорят про интересное!..

Майя нерешительно замялась у двери, не зная, как поступить дальше, но вдруг ей в голову пришла счастливая идея:

— Мальчики,— обратилась она к ребятам,— вы обязаны помочь! Завтра у Люды информация о международном положении.— Как раз по вашей части!

Ее глаза просили, умоляли не сердиться на Люду: ну что тут поделаешь, если так получилось!

Кира с негодующим треском оторвала узкую полоску от лежащей на столе газеты: Майя прикусила язык, но было уже поздно. Игорь нехотя бросил через плечо:

— Дело помощи утопающим — дело рук самих...— и перебил себя на полуслове: — что ж, садитесь...

Он произнес это таким тоном, каким дантист приглашает больного занять кресло перед бормашиной. Игорь подождал, пока Жерехова усядется, и сам опустился напротив.

Люда смиренно сложила руки на коленях. Под пристальным прищуром Игоря она невольно сжалась и с отчаянием подумала о своей прическе.

— Так что же у вас за тема?

Надо было все-таки задержаться и привести волосы в порядок!.. Беспокойные мысли о прическе так овладели Жереховой, что она не сразу нашлась: