Юрий Герт - Кто если не ты

— Конечно,— сказал Мишка,— вообще-то конечно...

— ...Эти горе-критики принялись высмеивать своих учителей, оскорблять товарищей, проповедовать неуважение к старшим, внушать остальным грубое, недостойное советского юноши отношение к девушке. По кого они могли обмануть? Горе герои встретили достойный отпор! Не найдя никакой поддержки в своей школе, они принялись выискивать себе «сподвижников» на стороне...

В зале стояла такая тишина, что когда она пила из стакана, было слышно, как вода булькает у нее в горле.

Клим откинулся на спинку и, подперев рукой свою крутолобую голову, не отрываясь, следил, как она возвращает девушке в фартучке стакан, как вытирает губы кружевным платочком... Не так уж она безобидна... И все-таки — хорошо, пусть эта Мария Германовна. Конечно, она не Лев Толстой, но все-таки учительница... И не один десяток лет говорит ребятам о проблеме лишних людей, о Рахметове... И наверное даже у нее есть внуки... По воскресеньям она выходит с ними гулять не спеша, с достоинством, и встречные уступают им дорогу... А сейчас она стоит перед залом, где столько народу... И сидят представители — гости, взрослые, уважаемые люди... А она стоит перед всеми — такая благородная, достойная — и врет... Наивно, глупо, с вдохновением врет... Неужели она сама в это верит? Верит ли она — вот чего он не мог понять. Но там... в президиуме... Там-то верят, верят ее седине, ее вздрагивающему от негодования голосу... Ну, хорошо, когда-нибудь она все-таки кончит.— Тогда надо взять слово— и спокойно, вежливо... Пожалуй, очень спокойно не выйдет, и очень вежливо — тоже, но все-таки... Спокойно и вежливо...

— И к нашему стыду, друзья мои, к нашему величайшему стыду, в нашей школе нашлись ученицы, которым не дорога ни честь своего коллектива, ни своя собственная девическая гордость! Вместо того, чтобы поступить, как им велит их комсомольская совесть, совесть воспитанниц советской школы, они примкнули к этой ничтожной кучке злопыхателей! Они ответили черной неблагодарностью на заботу своих учителей, не вняли советам своих подруг... Ученицы десятого, выпускного класса Чернышева и Широкова пошли на поводу у «героев» из седьмой школы!..

— Нет, это надо же, а? — сказал Мишка, ерзая по сидению.

Как раз в это мгновение Мария Германовна сделала драматическую паузу, и Мишкин возглас прозвучал неожиданно громко.

Заскрипели стулья, кое-где раздались смешки.

— В чем дело? — поднялась Калерия Игнатьевна.

Мишка беспомощно моргал, видя перед собой только взбешенно круглящиеся глаза Клима. Вопрос директрисы, ни к кому, собственно, прямо не обращенный, мог бы остаться без ответа. Но Мишка вдруг качнулся вперед и, как будто даже против воли, разжимая толстые рыхлые губы, выдохнул квадратной грудью:

— Неправда все это!

— Что — неправда? — негромко переспросила директриса, мягко, почти сочувственно улыбаясь.

— В докладе! — сказал Мишка и зачем-то снял очки,

Вокруг захихикали. Мишка стоял, улыбаясь, и подслеповато щурился. Ему казалось, он кубарем летит с ледяной горы.

— Вы из какой школы? — еще мягче спросила директриса.

— Из седьмой.

— А-а-а...— пропела Калерия Игнатьевна.— Ну, теперь все понятно...

И сидевшие с нею рядом, в президиуме, весело и облегченно заулыбались и перекивнулись.

— Передайте вашим учителям, чтобы они научили вас, как надо себя вести в общественном месте,— сказала директриса.

Клим крикнул:

— Это диспут, а не молебен!

— А это еще кто там? — уже с угрозой сказала директриса.

— Бугров, тоже из седьмой! — Клим вскочил, коснулся Мишкиного плеча своим.

— Тот самый Бугров?..— Калерия Игнатьевна, склонив набок голову, разглядывала его, как чудовище. — Ну, чего же можно еще ждать от седьмой школы!.. Продолжайте, Мария Германовна...

Доклад продолжался. Его глупость уже не казалась Климу больше такой наивно-простодушной: получив поддержку, она зацвела вовсю, махрово и буйно. И не успела Мария Германовна закрыть свою тетрадку, он крикнул:

— Прошу слова!

К трибуне подскочила Хорошилова. Стекла ее очком блестели холодно, как ртуть.

— Товарищи! Мы должны твердо сказать Бугрову и его компании...

— Что они все, с ума посходили? — пробормотал Мишка.

Клим ждал, сцепив зубы. Едва она кончила, он снова вскинул руку.

— Прошу слова!..

— Слова!..— эхом откликнулся Мишка.

Девушка, ведущая диспут, объявила:

— Выступает ученица десятого «В» Изольда Никитина...

Они что — не слышат?!

— Все это нарочно. Неужели ты не понимаешь? - сказала Кира.