Мы не могли без таких громад заводов.
В конце девятнадцатого века В. И. Ленин высмеивал уральских горнопромышленников, которые, стараясь возвеличить заслуги отсталого демидовского Урала, кичились серпами и косами, которыми жала Россия, нательными крестами да сковородками. Но уже тогда убогая и бессильная Русь в дерзких мечтах нашего вождя вставала обильной и могучей.
Прозорливо предвидя пути преображения страны, Владимир Ильич высказал мысль о создании на востоке новой угольно-металлургической базы.
Эту идею воплотили в жизнь мы. Волей партии, нашей волей и трудом Урал превратился в мощную опору строительства социализма».
Так писали мы в своей заявке на фильм. От имени поколения. Но сценарию, когда мы взялись за него, понадобились уже не общие слова: режиссерам надо выстраивать так называемый зрительный ряд — образный, овеществленный. Вот мы и мучились, спорили, громоздили различные варианты в поисках «подступов к потомкам».
Щуря свои монгольские глаза, Юрий Хазанович начинал диктовать:
— Попробуем так… Печатай, потом выбросим, если не получится. Так: «Диктор нажимает один из клавишей, и само-движущееся устройство, формой своей напоминающее…»
— Юра, сейчас инженер в тебе оседлал писателя.
— Так эти монстры, режиссеры, хотят нарядности.
— Придумай проще и поэтичней.
— Ну хорошо. А если начать так… Никакого города, никакого музея. Из космоса возвращается корабль. Все ближе Земля. И вот мы видим Уральский хребет…
— Ага, — иронически говорит Шустов, — рельефная карта, на ней изображение Урала, «этого гигантского шва, который спаял Европу и Азию».
— Как ты догадался?
— Сами же писали…
— Но — волшебство слова! — мы словно бы с космической высоты уже видели, как условная эта карта переходит в земной, совершенно реальный пейзаж.
В рассветной дымке, просквоженной косыми солнечными струями, раскинулся под нами лесистый горный край. Впрочем, не везде лесистый и не везде горный. Там, далеко на севере, туманно стелется простор хмурого, серого моря. Проплывают по нему редкие ноздреватые льдины, размеренно бьются о скалистый берег студеные валы. Это Ледовитый океан. Здесь начинается Урал — Камень, как говорили в старину.
Отсюда вздыбленными волнами со снежными гребнями взметываются горы Урала Полярного. Их и в кино-то мало кто видел. Раскатились крутобокие и плывут, плывут под белесым северным небом.
На Урале мне в Заполярье бывать не приходилось, радость знакомства с ним подарил лишь Тюменский край. Вдоль Камня я выше Ивделя и Полуночного не забирался. Но помню, как за Североуральском штурмовали мы в общем-то не очень уж высокую гору Кумбу. За лесистым взгорьем, за альпийским буйнотравьем началось столь дикое нагромождение каменных глыб, что карабкаться по ним приходилось и вниз головой. Мы то ползли, обдирая руки и одежду, то прыгали подобно горным козлам, то, цепляясь за шершавую пленку лишайников и мхов, готовые рухнуть в расселины, осторожно пробирались под нависшими над головами гранитными карнизами. Но когда, усталые, потные, оборванные, добрались мы до вершины, то легла перед нами панорама как раз вот таких великанов, о каких помянул я выше, — маячили окрест в десятках километров заснеженные вершины Северного Урала. То были сами приволье и дикость, первозданность и недоступность.
Такого командировочные, которые обычно и разносят по белу свету впечатления о нашем крае, конечно, как правило, не видят. Им более ведомы пейзажи Среднего Урала, где хребет Гиперборейский упадает, снижается, подчас почти насовсем смытый теплыми морями древности. И горы здесь вроде бы не горы, а холмы, хотя такие из них, как Волчиха и даже Пшеничная, дают хорошую нагрузку и бывалым туристам, а Уктусские горы, с легкой руки заезжих репортеров именуемые ныне Уктусами, украшают кадры многих кинолент. Воды рек здесь спокойны, вяловаты, и даже Чусовая, и за пределами Урала известная своей резвостью, не шибко плещет и несет, вытекая из обширных болотин; хотя на реках Среднего Урала перекаты есть вполне сильные, и помню, как на одном из них Исеть у деревни, так и названной Перебор, разнесла и разметала наш, правда, утлый плот. Ландшафт на Среднем Урале какой-то умиротворенный, и, хоть горная страна, ее никогда не спутаешь ни с Кавказом, ни с Алтаем, ни тем паче с Тянь-Шанем. Очень древняя, очень разрушенная страна.
Читать дальше