Происшествие вызвало целую бурю. Бьярне кубарем слетел с койки и на всякий случай набросился сразу и на Святошу и на кока. Он успокоился только тогда, когда жертвам наконец удалось заверить его в своей невиновности. Но тут в наступление перешел кок.
А немного погодя они уже мирно беседовали о крысах – рассказанных историй хватило бы не на один том. Тут были истории о крысах, которые пожирали детей, и о крысах, которые устраивали торжественные похороны своим близким, о крысах, разгуливающих по телеграфным проводам, и о крысах, глотающих гвозди целыми килограммами. Было вытащено на свет божий все, что они когда-нибудь слышали о крысах: упомянута была и моровая язва, и чумные крысы, и крысы – сиамские близнецы, и крысы без задних лапок. Однако крыса со шхуны «Фултон» была, без сомнения, вне всякой конкуренции – она кусала взрослых людей! Бьярне высказал предположение, что, может, никакая это и не крыса вовсе. А кто же? Ну, уж это ему неизвестно. А про такого зверя, кенгуру, ничего не слыхали?
– Чепуха, – возразил Святоша, однако по спине у него побежали мурашки.
– Кенгуру – это такой вид медведя с длинным хвостом, – заявил кок.
– А что, если это карликовый кенгуру? – предположил Бьярне.
– Да говорю вам, это крысиха, начиненная своим отродьем, – настаивал кок.
Но Бьярне не отступал: это самец!
Познакомившись со свирепым нравом крысы, команда лишилась сна. В тот же самый день она вторично укусила Бьярне – на этот раз в нос. Бьярне осатанел и, как был, в одной рубашке, помчался на корму.
– Вот, капитан, полюбуйся! Не хватало, чтобы крысы и вши живьем нас съели на твоей треклятой посудине!
Капитан смерил его ледяным взглядом, и Бьярне тут же дал задний ход. Невнятно что-то ворча, поплелся к себе. И пока не заступил на вахту, все время сидел в засаде с обломком доски в руках, вглядываясь безумным взглядом маньяка – не покажется ли крыса. Крыса не показывалась.
– Штурман, надо что-то предпринимать. Крыса бешеная, – сказал капитан.
Рыжий Мерин не замедлил сообщить в кубрике:
– Все ясно, крыса просто больная. У нее бешенство.
Бьярне побелел.
Штурман совсем растерялся. Он организовал еще одну облаву, но крыса оказалась не настолько больной, чтобы даться им в руки. Штурманская голова буквально раскалывалась надвое.
Тогда капитан сменил Святошу у штурвала и приказал:
– Штурман, мобилизуйте людей. Необходимо доискаться, как она могла попасть в трюм: больше ей быть негде.
Проведено было тщательнейшее обследование, дюйм за дюймом, и опять нигде ничего – ни лаза, ни дырки… А крыса – вот она, сидит на самом виду на крышке трюмного люка!
Бьярне побагровел. Враг был моментально взят в окружение. Кто держал швабру, кто просто палку. А капитан бросил штурвал и явился с голыми руками… Но крыса вдруг исчезла, как сквозь землю провалилась.
Совершенно безразлично, куда и зачем идет корабль, если на этом корабле имеется крыса, вокруг которой вертится мир. Крыса… В ней заключались цель жизни и страх перед самой жизнью, все добро и все зло на земле. Она заставила людей поверить, что жизнь имеет смысл. Ибо какой смысл имела бы сейчас их жизнь, если бы не эта крыса? Они глядели на нее, с трудом подавляя отвращение, – так взрослые пьют молоко. Но разве мыслима жизнь без молока? Они поклялись себе преследовать крысу и поймать ее, даже если б им пришлось плавать вокруг Исландии до скончания века. А где-то в глубине сознания, как это всегда бывает у людей, не привыкших много думать, мелькала мысль: «А что же мы будем делать, когда наступит конец света и окажется, что в царствии небесном крыс не водится?»
Как поймать крысу?.. Люди без конца обсуждали этот вопрос. Они мечтали о западнях самых дьявольских конструкций. Они припоминали все, что им приходилось слышать о пытках средневековья. Бьярне демонстрировал свои раны и, вытаращив блестящие, цвета спелых вишен, глаза, твердил: «А укусила-то меня! Вас-то никого, одного меня!»
– Сразу небось учуяла помойку и гонорею, – парировал кок.
Бьярне исполнил воинственный танец.
– Ага, завидуешь, черт толстопузый!
Тут Рыжий Мерин сообразил, что Бьярне, видимо, гордится оказанным ему предпочтением. И окончательно убедился в своей догадке, заметив, что тот от зависти чуть не лишился дара речи, когда крыса избрала очередной жертвой Святошу. Спросонок нанося удары по собственной койке, несчастный в кровь разбил себе руки, а вопил так, что поднял на ноги всю команду. Крыса отгрызла у него кусочек нижней губы. Губа опухла, вся нижняя часть лица была изуродована. Уже к утру он начал бредить и нес такое, что лучше уж было молчать. Все по очереди дежурили у его койки – главным образом для того, чтоб подкараулить крысу.
Читать дальше