Джиллиан Ларкин - Стервы

— Думаю, на следующей неделе в «Зеленой мельнице».

— А почему вы решили, что я буду в «Зеленой мельнице»? — удивилась Лоррен. — Знаете, я девушка занятая.

— Не настолько занятая, — ухмыльнулся Карлито, — чтобы отказаться от моей помощи, когда я сам ее предлагаю. А это случается нечасто. У тебя же сейчас нет ничего, крошка. А со мной у тебя будет все. — Он наклонился и слегка коснулся губами ее щеки. Вся правая сторона лица у него была покрыта багровым синяком.

— Вы сами взяли на себя обязательство, — сказала Лоррен, закрыв глаза. Когда через минутку она открыла их снова, Карлито уже ушел.

На часах было 19:53.

Что-то не хотелось ей сегодня вечером надевать подвязку. Ниспадающее невесомыми складками сверкающее платье, унизанное золотыми бусинками, едва закрывало то место, где заканчивался тончайший прозрачный чулок-паутинка и начиналось обнаженное бедро.

В двухцветные полуоткрытые туфельки сначала проскользнула правая ножка, затем — левая. Черные ремешки, туго стянутые серебряными пряжками, крест-накрест перехватили стопу у подъема.

Из горы всевозможных «боевых средств», устилающих туалетный столик, она тщательно отобрала наиболее действенное оружие — красную «вампирскую» помаду, которая не смазывается при поцелуях, серебряную пудреницу, черепаховый гребень, инкрустированный слоновой костью портсигар. Весь этот набор перекочевал в золотую сумку-сеточку.

Внимательно оглядела себя в зеркале. Все было по высшему разряду: зеленые глаза мягко светятся, нарумяненные скулы в меру выделяются, четко очерченные губы выглядят пухлыми. Даже сама ее кожа в этот вечер излучала какое-то загадочное сияние.

Уже роняя последнюю капельку духов на изгиб шеи — там, где с нежной кожей соприкасался блестящий завитой локон, — она решила, что подвязка все же необходима. Да, необходима, и никак иначе.

И, прежде чем защелкнуть сумочку, добавила к своему арсеналу маленький черный пистолет.

Вот теперь она была готова ко всему.

Чуть больше часа спустя, в 21:04, Глория припарковала машину, в багажнике которой лежал ее чемодан, возле дома, где жил Джером. Рановато.

Она сидела в машине с потушенными огнями, а сердце билось, как пойманная птичка в тесной клетке. Глория еще не приняла окончательного решения — запросто можно было повернуть ключ зажигания и вернуться туда, откуда она приехала. Но она сознавала, что в ту секунду, когда выйдет из машины, у нее начнется совсем новая жизнь.

Улизнуть из дому, не простившись с мамой? Оставить на туалетном столике обручальное кольцо? Угнать без спросу мамину машину? Все это она проделала очень легко . Тогда отчего же ей так тяжело взять и выйти из машины?

Наконец, решение за нее принял Джером. Он открыл входную дверь и всмотрелся в машину.

— Глория! — позвал он.

Она бросилась к нему.

— А я боялся, что ты не придешь.

Глядя в его лицо, во встревоженные глаза, она догадалась, что он до конца не уверен в том, что она любит его . Что готова рискнуть всем ради него. Покинуть Чикаго. Отказаться от прежней жизни.

Ну что ж — он ошибался.

Джером на шаг отступил и минуту, задумчиво поглаживая подбородок, разглядывал Глорию.

— В чем дело? — спросила она, вдруг ощутив себя раздетой.

— Да ни в чем, — ответил он. — Абсолютно ни в чем. Просто у тебя такой вид…

— Сексуальный? Глупенький? Идиотский? — выпалила Глория, скрестив руки в попытке прикрыть сверкающее платье.

Джером медленно приблизился и остановился прямо перед нею. Взял ее за руки своими большими, сильными руками, в которых таилось что-то волшебное, как подумала Глория — музыка. Ей хотелось, чтобы эти руки играли на рояле только для нее, чтобы они держали ее всю оставшуюся жизнь.

— Я хотел сказать, что вид у тебя настоящий, не напускной. Не такой, как у девушки, которая играет в переодевание. — От его спокойного голоса у Глории закружилась голова. — Ты выглядишь шикарно. Уверенной. В чем-то даже опасной.

Глория вспомнила о сумочке и о том, что в ней лежит. А Джером упер руки в бока.

— Глория Кармоди, ты — самая настоящая бунтарка.

Глория помогла ему уложить одежду в чемодан, пластинки — в большой кофр, подождала, пока он обуется и застегнет пряжки на туфлях.

Сама не заметила, как ее палец скользнул по его безымянному, на котором ничего не было. Все так быстро получилось — она ведь не знала даже, станут ли они в Нью-Йорке жить вместе, не говоря уж о том, станут ли спать в одной постели. Глория не знала ни одной семьи, в которой супруги стали бы жить друг с другом до свадьбы — это было просто неслыханно. Особенно если учесть, что они даже…