Джиллиан Ларкин - Стервы

Она неспешно продефилировала к стойке бара. В отличие от «Зеленой мельницы», здесь возле стойки почти не было посетителей. Но толпой Лоррен была сыта по горло. Больше она не станет пытаться угождать другим. Ей больше не нужна Глория. Не нужен Бастиан. Не нужен… никто.

Ей нужно утопить свои печали в каком-нибудь красивом напитке, ярком и крепком. Может, даже розовом. Она стряхнула с плеч норковое боа и постелила на ободранный табурет.

— Вы нарушаете мои правила, — едва расслышала она слова бармена. Их заглушил голос Лил Хардин [130] Лил (Лилиан) Хардин Армстронг (1898–1971) — американская джазовая пианистка, певица, композитор; вторая жена Луи Армстронга (с января 1924 г.). , исполнявшей какую-то знойную песню.

Бармен был поджарым, мускулистым, что подчеркивали облегающий свитер-безрукавка и узкие брюки-дудочки. Он казался опасным, но привлекательным. Лоррен уже тошнило от красавчиков типа Маркуса и от гнусных толстосумов типа Бастиана. Ей нужен был кто-то новый, свежий, кто и ее нашел бы новой и свежей. Кто-нибудь поджарый и мускулистый в свитере-безрукавке и брюках-дудочках.

— А мне казалось, в таких заведениях нет никаких правил, — сказала Лоррен. Глаза у бармена были темные, бездонные. — Разве не поэтому я пришла сюда?

— Извините. Мне показалось, вы пришли пофлиртовать со мной.

— Вы что, насквозь меня видите?

— Ничуть, — ответил он, слегка опираясь о стойку, — если только не говорить о вашем платье.

— Что-то я не припоминаю, чтобы давала вам позволение разглядывать мое платье, — проговорила Лоррен с игривой усмешкой. На ней было новенькое платье от Жанны Ланвен [131] Ланвен, Жанна Мари (1867–1946) — одна из ведущих парижских кутюрье, основательница известного дома моделей. , доставленное маминым личным агентом в магазине «Бергдорф Гудман». Оно было из ткани, напоминавшей сеточку, и только середину тела прикрывали пламенеющие бархатные цветы. — Вы так и не сказали мне, какое же правило я нарушила.

Он выстроил в ряд на стойке четыре стопочки.

— Вот, их четыре — по две каждому из нас.

Лоррен, колеблясь, прищурилась. Он рассмеялся.

— Извините, пожалуйста. Может быть, лучше налить вам стакан молока?

Насмехался он совершенно беззлобно, Лоррен это чувствовала, но все же насмешка задела ее. Ей не хотелось, чтобы он считал ее маленькой девочкой. Да, она еще несовершеннолетняя, и все же…

— За что? — спросила она, поднимая стопку.

— За то, что мы нашли друг друга! — ответил бармен, чокаясь с нею. Обе стопки он осушил в один миг. Лоррен последовала его примеру.

— Прицепчик не помешал бы, — сказала она, вздрагивая от обжигающего напитка.

— Есть у меня одна мысль. — Он подмигнул Лоррен, потом окликнул мужчину, одиноко курившего в углу. — Фрэнк, побудь минутку за меня? У нас лимоны закончились. — Он вышел из-за стойки и взял Лоррен за руку. — Пошли, — сказал он ей.

Лоррен чувствовала, как алкоголь расползается по всему телу, словно пылающая змея. Она так вцепилась в руку бармена, будто они с ним были влюбленными. Как его зовут-то? Она уже не помнила. А может, забыла спросить. Ей казалось, он ведет ее к дальнему столику, но бармен прошел мимо столика и потянул Лоррен в темноту, к двери, которой она сразу не заметила.

— Входите, — пригласил он, открывая дверь толчком плеча. За дверью находилось подсобное помещение, до потолка заставленное ящиками с кукурузой, соевыми бобами, помидорами и перцем.

— Я здесь лимонов не вижу…

— Лимоны я уже нашел вот где, — ответил бармен, обнял ее за плечи и прижал к стене. — Главное, не напрягайтесь.

Она не успела и пальцем пошевелить, как он поцеловал ее и стал шарить руками по спине, пока не дошел до бедра и не переплел ее ногу со своей.

Лоррен оттолкнула его и отскочила в сторону. С нее было достаточно. Когда она целовалась, то неизбежно думала о том первом поцелуе с Бастианом и о тех поцелуях, которых у нее никогда не будет с Маркусом.

— Эй, куда это ты собралась? — сказал бармен, слегка отступая.

— Я забыла свою накидку, — ответила она.

Ей хотелось бежать подальше от этого заведения, но на табурете у стойки осталось ее боа. В ее распоряжении было минуты две, пока бармен кинется за ней вдогонку. Она сразу приметила свое боа там, где и оставила его — постеленным поверх табурета, и сразу бросилась туда.

Но сидевший за столиком у стены мужчина в мягкой фетровой шляпе успел схватить боа раньше.

— Эй! — воскликнула Лоррен. Потом разглядела под шляпой лицо. Оно показалось ей очень знакомым (и очень красивым этакой дьявольской красотой), но она не могла припомнить, где именно видела его. Эти серые глаза, однако, откуда-то были ей знакомы. Впрочем, она была не в том настроении, чтобы шутить, особенно коль речь зашла о ее мехах.