Яков Резник - Сотворение брони

Возможно, потери в этом неожиданном бою, а возможно, и что-то другое принудило Гудериана почти на сутки отложить движение 4-й танковой дивизии на Мценск. Эта задержка значительно облегчила положение Лелюшенко. Как раз в ту ночь на станцию Мценск прибыл первый эшелон 4-й танковой бригады. Его сопровождал народный комиссар танковой промышленности Вячеслав Александрович Малышев.

С радостью увидел Лелюшенко так кстати подоспевшие шестнадцать танков Т-34 и КВ и возле них танкового наркома.

…Они познакомились пять недель назад, когда Лелюшенко после ранения и лечения в госпитале назначили заместителем начальника Главного бронетанкового управления Красной Армии. Малышев расспрашивал генерала, как показали себя новые танки в боях, а он, ветеран гражданской войны, один из первых советских танкистов, рассказывал о преимуществах «тридцатьчетверки» перед Т-3 и Т-4. «Беда только: наших — единицы, а ихних — тучи». — «А БТ, Т-26?» — продолжал допытываться Малышев. «Эти явно устарели» — отвечал Лелюшенко.

Встречи с Малышевым открыли генералу многогранность натуры наркома, не чуравшегося черновой работы, кажущейся кое-кому несолидной для его высокого ранга. Узнает о проходящей через Москву на фронт танковой части — и при всей своей занятости постарается встретиться с командирами, солдатами, а нередко и сопроводить эшелон до места назначения.

Жажда действия кипела в Малышеве. На неделю-другую вылетит на Урал, в Сибирь, побудет на разворачивающихся эвакуированных заводах, на восточных гигантах машиностроения, перестраивающихся на выпуск танков, поможет устранить «узкие места», разрешить возникшие проблемы — и снова в Москву, к скопившимся делам. А через несколько дней — опять заводы, эшелоны, танки…

Так было и в эти октябрьские дни: на Сталинградском тракторном Малышев подключил к выпуску Т-34 все цеха, отвез в формирующуюся на Дону бригаду Катукова недостающие ей по штату машины и вместе с ней помчался к Мценску. Он знал — у Лелюшенко всего 150 мотоциклов и одна «тридцатьчетверка», а группа Гудериана насчитывает несколько дивизий и в каждой, при всех потерях, остается не менее 100—150 танков на боевом ходу. Успеет ли он доставить эти шестнадцать танков до того, как Гудериан навалится на формирующийся корпус Лелюшенко?..

Мысли эти заставляли Малышева подстегивать бег эшелона, принимать самые жесткие меры, чтобы только не опоздать.

И он не опоздал. Еще не все машины сошли с платформ, а Лелюшенко уже отдал приказ: двум группам на танках Т-34 и КВ боем разведать в самом Орле силы противника.

Шли в обход дорог и селений — лесами, полями, оврагами. Незаметно приблизившись к окраинам Орла, оставили в засаде четыре тщательно замаскированных КВ. Их задача была — не пропустить новые немецкие части в город, не дать им закрыть выходы из него семи «тридцатьчетверкам» под командованием капитана Гусева, которые получили приказ ворваться в Орел и атаковать его гарнизон.

Разделившись на две группы, танки Гусева с двух сторон ворвались в ночной город, открыв стрельбу из пушек и пулеметов. КВ из засад добавили огня по согласованным секторам. Одновременные разрывы снарядов в противоположных точках города, нарастающий моторный гул, возникшие пожары вызвали у врага панику. Гитлеровцы метались вокруг своих горящих машин, вели беспорядочный огонь, многие попадали под гусеницы наших танков. А те шквалом прошли из конца в конец ночного, освещаемого пожарами Орла, оставляя за собой раздавленные, сожженные танки, орудия, грузовики.

Три часа вели «тридцатьчетверки» бой с врагом, во много раз превосходящим по силе неполную роту Гусева. Потери немцев были велики, хотя с точностью их никто, конечно, не подсчитывал — у наших танкистов была задача поважнее: уйти так же внезапно, как и появились.

Соединившись с КВ, «тридцатьчетверки» Гусева устремились в обратный путь — к Мценску. Промчавшись километров двадцать, они натолкнулись на пять немецких бронетранспортеров и с ходу атаковали врага. Четыре машины были сожжены, а экипаж пятой сдался. Среди пленных оказался штабной офицер и при нем карта, подтверждающая, что гудериановская группировка нацеливается на Тулу и Москву. Пленного с картой срочно отправили в Генеральный штаб, а вскоре оттуда по прямому проводу поблагодарили танкистов — сведения оказались для Генштаба весьма ценными.

Внезапный ночной налет русских встревожил и озадачил Гудериана. Он обязан был, но не решился сразу донести штабу фронта о появлении в Орле русских танков. Решил донести об этом позже, когда возьмет Мценск — после победной реляции не так будут колоть глаза начальству две-три строчки о потерях 4-й танковой дивизии в Орле…