Григорий Терещенко - Гранит

— Ну, чего писать?

— Он еще спрашивай! Проси два дня за свой счет. А там — суббота, воскресенье...

— Зачем столько? Я и за день управлюсь...

Ростислав и сам уже решил съездить к родителям Светланы. Она, по-видимому, туда уехала. На Черкасщину. Найти бы только такой. До Черкасс не так и далеко. До Золотоноши сто тридцать километров да до Черкасс тридцать. Дорога хорошая — асфальт. А от Черкасс проселком километров двадцать. Так, кажется, говорила Светлана. За сегодня можно успеть.

— У тебя, Македон, деньги есть? — обратился Ростислав к Тришкину.

— С полсотни наскребу.

— Одолжи до зарплаты!

— У тебя что, денег совсем нет?

— Есть, да мало. Послушай, Македон! — воскликнул вдруг Лисяк. — А может, вместе подадимся? Веселей будет.

— Куда?

— Известно, на Черкасщину, больше некуда. На такси. Сегодня же и вернемся.

— Так тебе и поедет такси до Черкасс.

— Ну, попросим, десятку переплатим. Поедет...

Когда подъехали к Загруновке, села не было видно. Сумерки и мрачные, низко бегущие тучи укутали все темнотой.

— Звонари? — переспросил прохожий. — В центре их хата. Три тополя возле нее.

В домике Звонарей горел свет.

— Филипп! — послышался женский голос, как только Ростислав хлопнул дверцей. — Не к нам ли машина?

— Еще чего-нибудь придумай, — ответил мужчина из сеней.

— Да к нам подъехала, тебе говорят.

Лисяк подошел к женщине. В руках у нее было сито. Она стояла в квадрате света, падающего из окна.

«Конечно, это мать Светланы, очень похожа на нее. А какая еще стройная и красивая», — отметил про себя Ростислав.

— Напиться можно?

— Заходите, люди добрые, в хату, — пригласила женщина.

Ростислав и Македон вошли в светлицу. Их сразу обдало неповторимым хлебным духом. Комната большая, а за нею поменьше — спальня. Чисто вокруг, нарядно.

На одном из простенков общая рамка с фотографиями. Рушники с цветастыми петухами. Двери в меньшую комнату полуоткрыты. Но, кроме железной кровати с горою подушек, там ничего не видно. В первой комнате большой стол, накрытый новой — вся в ярких цветах — клеенкой.

Ростислав осушил полную кружку воды. Раз попросил, хочешь не хочешь — пей! Мужчина, по-видимому отец Светланы, развязал кисет.

— Угощайтесь, пожалуйста, самосадом!

Человек, видать, крепкий. Лет за сорок. Прямой и широкий подбородок с глубокой, словно выжженной на нем ямкой, чуть приплюснутый кончик носа, нешироко посаженные глаза, густые русые брови.

«От кого больше унаследовала Светлана, — подумал Ростислав, — от матери или отца? Пожалуй, от матери». Скручивая цигарку, он подошел к фотографиям. Стал их рассматривать. Вот Светлана совсем маленькая, а здесь — уже школьница.

— Издалека вы? — спросила женщина.

— Из Днепровска.

— Из самого Днепровска? — всплеснула она руками.— Слышишь, Филипп, из Днепровска!

— Дочка у нас там, — пояснил отец, завязывая кисет. — Недели две, как писем нет. Вот мать и волнуется. А я так думаю: если что случилось, сообщили бы.

— Да, да, конечно, — поспешил согласиться Ростислав.

— Она крановщицей на комбинате работает.

— Да ну, — подал голос Македон, который до этого молчал, — ведь мы тоже с комбината. Не Светланой ли зовут ее? Она недавно на кран перешла.

— Светланой! — встревожилась мать.

— Вы, хлопцы, вот что: тень на плетень не наводите,— насторожился и отец. — Может, случилось с ней что?

— Да ничего не случилось, — улыбнулся Македон.— Вчера видел ее.

— А зачем, если не секрет, вас в наши края занесло?

Мать сидела у стола, сложив руки, и молчала. «Нет, все хорошо, — сделала она для себя вывод. — Иначе бы не улыбался так этот рыжий...»

— Мы разведку ведем, как тут с картошкой, — нашелся Македон.

— Уродило в этом году, — ответила хозяйка. — Скоро копать начнем. Может, колхоз и вам продаст.

— Мы сегодня уже несколько колхозов объехали, — продолжал Македон. — Обещали выделить.

— Ну, мать, накрывай на стол, — встал хозяин. — А я в ларек сбегаю, может, не закрылся еще.

— Нет! Нет! Ничего не нужно! — в один голос запротестовали Ростислав и Македон. — Торопимся мы. Сегодня в Днепровске должны быть.

— На ночь-то глядя! — ужаснулась хозяйка. — Оставайтесь у нас, а раненько утром и поедете.

Она вышла и принесла миску с яблоками, поставила на стол.

— Откушайте хоть яблочек... Не откажете если — дочке гостинца пошлю. Не затрудню вас? Яблочек и медку. Антоновка в этом году хорошо уродила.

— С удовольствием передадим, — обрадовался Лисяк.