Николай Горбачев - Битва

Вздохнув, Умнов сумрачно проронил:

— Много! Боюсь, не справлюсь, Виктор Викторович.

— Многое дается тому, в кого верят.

— И еще тому, — сосед Умнова повернул добродушно-округлое лицо, — на кого привычно грузить!

— В общем, вот суть… — заключил Бородин и сомкнул руки на столе перед собой.

Воцарилось молчание: да, пожалуй, Бородин сказал все, и теперь надо было высказать свое отношение Умнову — он это почувствовал с холодком, смутно родившимся где-то в душе. И сдержанно и замедленно заговорил:

— Как я понял, мне предлагается стать замом товарища Горанина? И в рамках, как вы сказали, — он поглядел на настороженного, все еще щурившегося Бородина, — комплексной системы «Щит» я могу делать по «Меркурию» что хочу… Так? Неограниченные полномочия?..

Бородин слегка выпрямился, но руки остались на столе.

— Полный карт-бланш!

— Заманчиво… — протянул Умнов. — А почему, хотелось бы знать, вдруг такая щедрость после долгого игнорирования и полного саботирования поставок по «Меркурию»? И что со «Щитом» в этом случае? Его судьба?..

— Ну о щедрости… Понятно! Реальность!.. «Меркурий» доказывает свою правоту — последние испытания говорят сами за себя. — Бородин взглянул прямо, даже испытующе, сказал с нотками обиды: — Не все от нас зависит. Знаете, когда можно было, не дали раскассировать ОКБ…

— Вы просто свой приказ, Виктор Викторович, отменили! — холодно ответил Умнов.

— Не совсем так… — Бородин, бледнея, наклонился опять над столом. — Но не в этом дело.

— А со «Щитом»? Его судьба? Вы не ответили.

— Будут идти поиски, решения, будет выявляться перспектива.

— Соломоново решение! По принципу: и овцы целы, и волки сыты.

— Не понимаю вас, Сергей Александрович…

Разворачиваясь на стуле прямо в сторону Бородина, Умнов спросил:

— Вы убеждены, что у «Щита» есть перспектива?

— Вы уже задавали этот вопрос однажды…

— И однако?..

— Думаю, нет предмета для обсуждения, — в неудовольствии произнес Бородин.

— Тогда я должен сделать заявление. — Умнов встал, оглядел сидящих за столом, увидел — все теперь обратились к нему, повторил: — Заявление для всех уважаемых товарищей… Понимаю, откуда такое решение! И откуда лестное предложение. Увязли со «Щитом», надо искать выход… Вот почему, Виктор Викторович, «Меркурию» сулите теперь вдруг «зеленую улицу». Но и «Щит», мол, пусть ковыляет! Выкарабкается — хорошо, нет — на тормозах со временем будет спущен. Известный способ. И такое «соломоново» решение прикрывается перспективой, поисками ее! Утверждаю, да, товарищи, утверждаю: у «Щита» перспективы нет. Никакой! И выход только один: не обманывать никого, решительно отказаться от несостоятельного проекта, и только. Расчеты готов представить, если нужно. Заманчивость идеи затмила техническую несостоятельность…

— Замах! — резко качнул седой головой Бородин, и в глазах сверкнули иглистые искры. — Перспектива — в доработках на стратегических ракетных комплексах.

— Не обольщайтесь! Есть и тут предварительные расчеты. Овчинка выделки не будет стоить… Вернее, овчинка окажется золотой. И когда-то придется за все это отвечать. Даже не когда-то, а, пожалуй, сейчас…

— Вот как?! Вы уже готовы обвинять?.. — Кривая усмешка тронула суховатые, плотно сжатые губы Бородина.

— Не обвиняю, а подчеркиваю закономерность нашей действительности: в конце концов точно определяется, кто и за что должен отвечать…

— Интересно, за что? — медленно процедил Бородин, и лицо его сделалось строгим, как маска фараона.

Вмиг в разгоряченном сознании Умнова пронеслось: выкладывай теперь все, скажи все; не сделаешь, остановишься на этом обвинении, пока голом, и настороженность, с которой внемлют вашим с Бородиным перепалкам сидящие за столом, взорвется, и взорвется не в твою пользу — Бородин строит свои реплики точно, как прокурор, знающий дело досконально, до корочки. Умнов не столько видел, сколько нутром чувствовал эту настороженность, взгляды, обращенные на себя.

— За что?.. А вот… — Умнов задохнулся, точно в горле образовалась воздушная пробка, сглотнул ее. — За разброд, отсутствие единой научно-технической программы опытно-технических исследований и опытно-конструкторских работ в области противоракетных систем, за попытку омертвления вложенных уже средств, материально-технических затрат, наконец, за невозместимые потери времени… за отсталость… Вот за что, — тише повторил Умнов, чувствуя слабость после напряжения; вытащив платок, он протирал запотевшие очки.