Григорий Терещенко - Горячее лето

Профессор принял Полину только после обеда. Лицо его было строгое. Но, вспомнив ее, подобрел, расспросил о настроении и здоровье ребенка. Слушал внимательно.

— Операция не такая уж и сложная. — Профессор вдруг нахмурил брови. — Но кость придется ломать. Вы представляете! Пока срастется, месяца два пройдет.

Полина не сдержала слез.

— Самое главное, чтобы он не хромал, — произнесла она. — Парень не девка, но все же…

— Постараемся. Не плачьте, будет все в порядке. Какой еще солдат вырастет!

— Спасибо!

Профессор открыл тетрадь, лежавшую на столе, взял карандаш:

— Привозите вашего ребенка десятого мая. Да, десятого мая. — Поднялся, взял Полину под руку, проводил к двери. — Все будет хорошо! — на прощанье сказал он. — Терпение! Терпение!

Полина схватила его руку:

— Профессор, дорогой, умоляю ради всего святого на свете!.. Сделайте все, что в ваших силах!..

На имя секретаря комсомольской организации Олега Кубаты пришло письмо от Тараса Олейника и Игоря Цмокаленко. Его Олег показал и Алексею.

"Здравствуйте, товарищи! — писали они. — Передаем всем нашим ребятам и девушкам горячий комсомольский привет и массу наилучших пожеланий в работе, учебе и жизни. Доехали хорошо. Встретили нас радушно. Но, конечно, без оркестра. У нас музыки еще нет. Живем в тайге, а не замечаем этого. Мы сейчас в местечке Давай. На карте оно пока не обозначено — пятьсот километров на восток к Витиму. Угрюм-река, — это и есть наше хозяйство. На каждом километре будем строить эстакаду или мост. Живем весело и дружно. Работаем по слесарной части. Если кто еще желает приехать сюда, то пусть приезжает, никогда об этом не пожалеет. И не слушайте тех, кто пугает Сибирью и Севером. Ничего страшного нет. Жить можно и работать можно. Все так, как и должно быть на переднем крае.

До свидания, друзья! Скоро мы вам напишем о пашей работе более подробно.

Т. Олейник, И. Цмокаленко".

— Показал письмо начальнику цеха, говорит, не надо читать комсомольцам, а то потянутся на БАМ, — сказал Олег, как только Алексей закончил читать.

— А вы дайте его мне.

— Пожалуйста, оно ведь адресовано не мне лично, а комсомольцам цеха, я так понимаю.

— Я его вам сегодня вечером верну.

— Да письмо в секрете и не удержишь. Вон Жанна тоже получила.

— От кого?

— От Тараса, конечно.

Это совместная работа над кулачками зажима их сблизила. А он, Алексей, и не замечал. Как у них сложатся отношения? Парень-то он ничего, только в руках его нужно держать. Сможет ли это сделать Жанна?

На другой день на первой странице заводской многотиражки под заголовком: "Приезжайте к нам на БАМ!", было напечатано письмо Тараса Олейника и Игоря Цмокаленко.

Но Вербин был недоволен.

— Смотрю я на тебя и часто не понимаю, на кого работаешь. Догадался агитировать ехать на БАМ! У нас тут свой БАМ!

— Вы о письме Олейника и Цмокаленко? Это письмо к комсомольцам, и умалчивать о нем нельзя. Наши люди. И мы ими должны гордиться.

— Ты или не созрел для руководителя, или еще многого недопонимаешь. Разве можно рубить сук, на котором сидишь? Печатать письмо сейчас, когда затеял такой ералаш!.. Только подумать!

— Не ералаш, а реконструкция, Григорий Петрович!

— С кем ее прикажете делать? Завтра в ответ на письмо посыплются заявления. Вон Жанна Найденова, говорят, уже собирается ехать!..

Вербин махнул рукой и ушел.

Вот это характеристика начальника цеха на своего заместителя! Затеял "цепочку", реконструкцию. Что он, — против? Боится. Ну, трудно будет. Зато потом какое облегчение! Все равно придется делать, не в этом году, так в следующем. Можно будет и больше внимания уделить качеству. Производительность после реконструкции подскочит, себестоимость снизится. То разве не стоит ради этого попотеть, может, ночей недоспать. Нет, надо поговорить с Ручинским. Приступать с таким настроением к реконструкции нельзя. А может, на партком вынести этот вопрос? "Рубить сук, на котором сидишь". Вот так слова начальника цеха! А может, это он под горячую руку сказал? Письмо из БАМа его взбунтовало? И о намерении Жанны знает.

Не понимает человек, что Жанна к Тарасу едет. Любовь свою нашла.

Вербин звонил начальнику отдела кадров:

— Ну что вы сейчас меня в отпуск гоните!

— Самое подходящее время, — отвечал тот. — Как-никак — май. Да еще и на юг едешь. На Черное море. Там уже черешня поспела, клубника.

— При чем тут черешня, клубника? Не время сейчас!