Григорий Терещенко - Горячее лето

Никак Алексей не мог представить мать с Золотой Звездой. Не укладывалось даже в голове — Герой Социалистического Труда. Коваленко. Родная и единственная мать. Мама…

Да и село размахнуло крыльями. Богатое стало. Какие животноводческие помещения — коровники, свинарники, птичники — о которых даже и не мечталось! Мать пишет о строящемся животноводческом комплексе. И снова о председателе. Лежит в больнице. Наверное, скоро уйдет на пенсию. Василий Игнатьевич председательствовал бессменно три десятилетия. Он пришел в колхоз сразу же после войны. Тяжелое было время. Припомнил Алексей, как крыша избенки совсем прохудилась, а покрыть нечем. Текла, словно решето. Уходя, мать наказывала ему следить за тазами и ведрами, вовремя выносить, чтобы потолок не раскис. Под каждой дырой посудина. Как ни старался он, часто на потолке появлялись желтоватые пятна. И мать наказывала. Сын просил сходить к Василию Игнатьевичу, чтобы выписал соломы. Но мать говорила, что уже обращалась, но не дают, придется до нового урожая ждать. Как-то он не выдержал и пошел сам к председателю:

— Дяденька председатель, Василий Игнатьевич! — И по щекам слезы. — Выпишите нам соломы хату покрыть, а то течет, а мамка меня за это каждый раз наказывает.

— За что же она наказывает? Не ты же крышу покрыл.

— Да нет. Крыша худая, протекает, а я загуляюсь и забуду вовремя воду вылить. Попробуй уследи… А мне достается от мамы.

— Ладно, хлопец, иди и передай матери, что выпишем соломы.

— Только, дяденька председатель, не забудьте, пожалуйста!

Председатель колхоза не только не забыл, но сам и привез. Разгружая солому, он сказал матери, подбежавшей к нему на помощь:

— А ты мальца, Анастасия, не обижай! Нельзя свое горе…

— Даю слово, Василий Игнатьевич, больше пальцем не трону. Срывалась я. Побью его, а потом себе места не нахожу. Я ведь только за большие провинности наказывала. Всякой матери своих детей жаль.

— Ну, смотри мне…

Новым председателем думают избрать главного агронома. Непьющий, с высшим образованием. Не то что Василий Игнатьевич с церковноприходской школой. Правда, он на многих курсах побывал. Но то все курсы. А у этого диплом агронома. И райком вроде согласен.

Но одной трезвенности для того, чтобы руководить колхозом, мало. И диплом с высшим агрономическим образованием не может заменить человеку призвание, сердце и ум. Мать сомневается — будет ли у нового председателя любовь к людям, понимание людей и доверие к ним. А если, надеясь только на свои знания, на авторитет должности, он не будет прислушиваться к людям?

В соседнем колхозе председатель окружил себя целым роем корыстолюбных подхалимов и увяз в рутине. И в рюмку заглядывает. И строит неумело и нерасчетливо. Колхоз оказался в большом долгу и перед государством, и перед колхозниками.

Василий Игнатьевич тоже строит капитальные помещения, но с умом, с максимальной экономией средств, с учетом возможностей колхоза. Попрочнее, но и подешевле, и не хватается за все сразу.

Василий Игнатьевич подхалимов, льстецов и угодников за километр к себе не подпускал.

Не запустил бы новый председатель хмелеводства, которое приносит высокие доходы… Да и ферму надо перестраивать по типу „Кутузовки“. Дойдут ли у него руки? Василий Игнатьевич скорее бы довел это дело до ума.

Алексей отложил письмо. Значит, здоровье Василия Игнатьевича сильно пошатнулось. Когда Алексей был в селе, мать об этом проговорилась лишь вскользь. Но, может, еще поправится? Только вот скоро отчетно-выборное собрание.

Как-то Алексей сказал матери:

— Мама, я ведь получаю однокомнатную квартиру, может, и ты ко мне переедешь жить?

— А кто же рабочих молоком поить будет? — И улыбнулась, словно ждала этого вопроса. — В колхозе и так мало остается людей. А я еще и коммунист. Нет, буду работать здесь, пока силы есть.

Тарас пришел на работу минут за двадцать раньше и сразу отправился в инструменталку. Полина, которая непонятно за что уважала Тараса, встретила его дружелюбным взглядом.

— Полина Афанасьевна, — обратился Тарас с деланной улыбкой. В голосе его было столько горечи, что инструментальщица даже смутилась. — Вы мой бог! Моя спасительница. Выручайте!..

— Пошукаю, — ответила она.

И нашла.

От Полипы Тарас бегом направился в точилку, держа в руке драгоценный резец, оснащенный твердым сплавом. Там он застрял надолго.

Вчера вечером он намеревался побольше посидеть над чертежом и найти подходящую форму резца. Но совсем неожиданно пришла Юля. Она принесла сетку яблок и сказала, что у них на даче, в погребке, их тьма-тьмущая. Привезла сетку подруге, а ее нет дома. Как звать подругу — не сказала. Яблоки Тарас взял, но провожать домой не стал. Как можно замужнюю женщину провожать, когда на каждом шагу знакомые. Пойдут еще разговоры. Юля и так более часа просидела у него в общежитии. Поэтому все, чего не успел решить вчера, приходилось додумывать сейчас, стоя за брызжущим алыми звездами абразивным кругом.