Софрон Данилов - Бьётся сердце

— А я и вправду выиграла!

— «Волгу»?

— Чуточку счастья выиграла.

— Я предпочёл бы «Волгу»!

Она проверила тетради и продолжала сидеть просто так, рисовала на листке цветочки и лица.

А муж всё не спит. Дожидается…

Делать нечего, она собрала портфель, проведала детей, стала медленно раздеваться. Может, всё-таки он уснул?

Осторожно отвернула одеяло, прилегла с краю, стараясь не дышать. Как бы не так! Через минуту рука его медленно, словно сама собой, поползла по шёлку. Надежда подумала с тоской: вот, началось. Сейчас он поцелует меня в шею, потом повернёт к себе. Как по нотам разыгрывается — все двадцать лет.

— Спи… Тима.

— Да ведь не поздно.

— Устала я.

— Вот-вот — два дополнительных на одной неделе! Совсем себя не жалеешь. И меня не жалеешь…

— Давай спать.

— Может, я обидел тебя? Ну ладно, спи. Спи, пташечка моя. Просыпайся утром весёлой.

«Тут он поцелует меня в плечо», — подумала Надежда. И точно — он приложил к её плечу губы, откинулся навзничь и через минуту уже похрапывал. Счастливый человек!

Она осталась одна. Одна со своими счастливыми и грешными мыслями, со своей памятью, хранившей каждое его словцо, каждый жест. Расцветет, сказал. Придёт весна, и снова расцветёт то, что кажется погибшим навек. «Если хотите знать, Надя…»

Богопротивный этот Кубаров, сам чёрт его подгадал именно в такой момент! «Если хотите знать, Надя…» Что знать, Серёжа? Да, я хочу знать, я очень хочу! Что тебе не дали досказать?

Другим не понять: почему мужчина-красавец в холостяках? Почему он вернулся в Арылах? Сергей из особой породы — верных, вечных. Если даже Майка столько лет бережёт в душе своего Сеню, давно погибшего, то почему бы и Сергею все годы не беречь их любовь? Ведь она-то не погибшая, она живая, горячая! И вот они снова рядом, стоит только протянуть руку.

Да, она вышла замуж, не дождалась его. Но все годы она жила только им одним. Придёт весна, и зазеленеет…

Постой-погоди, словно сказал ей другой, трезвый голос. Погоди, мечтательница! Ты о детях своих подумала? А учительская твоя репутация? А эти честные твои, незапятнанные годы, целая жизнь, прожитая с мужем? Можно ли лежать рядом с ним и нежить в мыслях другого!

Она опасливо отодвинулась. Только что он униженно просил её о ласке, а она оттолкнула его…

Надежда крепко обняла мужа.

— Ы-ы… — замычал тот сквозь сон. И повернулся спиной к жене.

На большой перемене учащиеся столпились у доски объявлений.

«Внимание! Внимание!

Сегодня после шестого урока в физическом кабинете встреча.

Старейший колхозник Л.М. Бахсытов будет беседовать с теми, кто его захочет послушать.

Приходите, не пожалеете!»

— Что за Л.М.Бахсытов?

— Сказано — «старейший колхозник»…

— Ребята, да это же Лука-пастух с фермы!

— Ха-ха, вот номер. Оказывается, и Лука теперь проводит встречи…

— Мы с ним раз двадцать за день встречаемся!

— Расскажет нам старик, как коровам хвосты крутить…

— Ой, смеху!

На другой день, припадая на левую ногу, Лука Максимович браво шагал по школьному коридору. Был он маленьким, сивеньким старичком в меховом жилете, со спины совершенный подросток. И только жидкая, прядями свисавшая бородка на дублёном лице выдавала его возраст.

Он вздрогнул, когда, загрохотав крышками парт, поднялся в приветствии класс. Но растерянности не выказал, степенно, в пояс поклонился в одну, в другую сторону. И взял быка за рога.

— Ты чего это мне так хлопаешь? — выставив бородёнку, спросил у парня на первой парте.

— Приветствую вас, Лука Максимович, — это был Юрча Монастырёв. — Рад встрече. Вас, Лука Максимович, приветствую. Старейший вы колхозник, Лука Максимович.

— А-а, за старость, значит. За чёртову эту бороду!

Он ухватил свою бородёнку в кулак, дёрнул вниз, словно силясь вырвать. Аудитория отозвалась смехом. Встреча с самого начала приобретала опасно развлекательный характер.

— За старость хлопать? Стареть и дурак может…

Гость достал из кармана кисет и трубку, но, спохватившись, сунул назад в карман.

— Курите, курите, Лука Максимович, — разрешил ему Аласов.

— Это ещё почему? — обернулся старик. — Порядок никому нарушать не позволено! — И ещё раз, с особым тщанием, примял кисет в кармане. — Так что же вы молчите, друзья любезные? Если встретились, разговаривать полагается. Корова корову встретит, и та что-нибудь промычит…