Кен Фоллетт - Галки

Любое убийство ее сильно расстраивало. Гестаповец, которого она застрелила за несколько минут до Стефании, был участником боевых действий и сражался с оружием в руках, но ей до сих пор казалось ужасным, что она отняла у него жизнь. Так было и с другими людьми, которых она убила, — двумя прислужниками немцев из французской «милиции» в Париже, гестаповским полковником в Лилле и французским предателем в Руане. Но со Стефанией дело обстояло гораздо хуже. Флик приставила пистолет ей к затылку и казнила. Именно так она и учила курсантов во время подготовки в УСО. Разумеется, Стефания это заслужила — Флик в этом не сомневалась. Тем не менее

Флик не отпускали мысли о том, что же она за человек, если способна хладнокровно убить беспомощного узника. Неужели она сама превратилась в бездушного палача?

Она допила виски, но не стала повторять, чтобы не стать слезливой. И тут в дверях показался Мишель.

Ее охватило безграничное чувство облегчения. Мишель знает всех в этом городе. Он сможет ей помочь. Операция вдруг снова стала возможной.

Глядя на его долговязую фигуру в мятом пиджаке, его красивое лицо с улыбающимися глазами, она испытывала странное чувство. Она всегда будет испытывать к нему чувство привязанности, думала Флик. Однако при мысли о той страстной любви, которую она когда-то к нему испытывала, Флик почувствовала болезненный укол сожаления. Она была уверена, что это чувство уже никогда не вернется.

Когда он приблизился, она поняла, что он выглядит не так уж и хорошо — на лице как будто появились новые морщины. Ее сердце наполнило чувство сострадания. На его лице отражались усталость и страх, да и выглядел он не на тридцать пять лет, а на все пятьдесят, с беспокойством подумала Флик.

Однако главное беспокойство вызывала у нее мысль о том, что с их браком все кончено. Именно этого она и боялась. Она вдруг осознала всю нелепость ситуации — она только что убила гестаповца и предательницу, она находится на нелегальном положении на оккупированной территории, и тем не менее ее больше всего беспокоит, что ей придется огорчить мужа.

Он явно был рад ее видеть.

— Флик! — крикнул он. — Я знал, что встречу тебя здесь! — Все еще прихрамывая после ранения, он прошел к ней в другой конец помещения.

— Я боялась, что гестапо тебя схватило, — тихо сказала она.

— Так и случилось! — Он повернулся спиной к комнате, так, чтобы никто не мог этого видеть, и показал ей свои руки, связанные прочной веревкой.

Флик достала из чехла маленький потайной нож и скрытно перерезала его оковы. Игроки ничего не заметили. Флик снова убрала нож.

Меме Режи заметила Мишеля как раз в тот момент, когда он рассовывал веревки по карманам. Она обняла его и расцеловала в обе щеки. Флик молча наблюдала, как он флиртует с женщиной, разговаривая с ней своим чувственным голосом и сексуально улыбаясь. Затем Меме вернулась к своей работе, подавая игрокам выпивку, и Мишель рассказал Флик, как ему удалось бежать. Она боялась, что он станет страстно ее целовать, не зная, что ей тогда делать, но, как оказалось, он был слишком занят своими переживаниями, чтобы проявлять к ней романтические чувства.

— Мне так повезло! — закончил он свой рассказ. Потирая кисти рук, он уселся на табурет и заказал пива.

— Пожалуй, даже слишком, — кивнула Флик.

— Что ты имеешь в виду?

— Возможно, это какой-то трюк.

Мишель был возмущен — несомненно, его раздражал скрытый намек на его излишнюю доверчивость.

— Не думаю.

— За тобой следили?

— Нет, — твердо сказал он. — Разумеется, я проверял.

Флик постаралась отогнать от себя тревогу.

— Значит, Брайан Стэндиш погиб, а трое других в заключении — мадемуазель Лема, Жильберта и доктор Буле.

— Остальные погибли. Немцы выставили тела убитых в перестрелке. А те, кто выжил — Гастон, Женевьева и Бертран, — были расстреляны на площади в Сан-Сесиле.

— Боже мой!

Они немного помолчали. Флик угнетала мысль о том, сколько людей погибло и испытало страдания ради успеха этой операции.

Мишелю принесли пиво. Одним глотком он осушил половину бокала и вытер губы.

— Полагаю, ты вернулась, чтобы совершить еще одну атаку на шато.

Она кивнула.

— Но по легенде мы собираемся взорвать железнодорожный туннель в Марле.

— Это хорошая идея, это в любом случае стоит сделать.

— Но не сейчас. Двоих из моей группы взяли в Париже, и они должны были заговорить. Они расскажут легенду — они не имеют понятия о реальной цели операции, — и немцы будут уверены, что надо удвоить охрану железнодорожного туннеля. Мы предоставим это Королевским ВВС, а сами сосредоточимся на Сан-Сесиле.