Виктор Кондратенко - Без объявления войны

Противник вел огонь. Мины, не задевая железных ферм, падали в Днепр, и над волнами по ветру летел черный дым.

— Вот она, идет! — Полковник Маркелов еще ближе придвинулся к амбразуре и, чтобы лучше видеть, навел на мост бинокль. — Идет, идет! Молодец, Чинюк, не обращает внимания на обстрел. Трехтонка на месте. Чинюк поджигает бикфордовы шнуры.

В блиндаже все притихли. Было слышно, как на мосту по доскам гулко стучат подбитые железными подковами сапоги. Чинюк с водителем трехтонки сбежали с моста, и только они скатились по откосу в окоп, как сверкнула шаровая молния и сломала мосту хребет. Днепр вспенился, забурлил, тяжело ударил в берег новой волной.

— Сработала трехтонушка, сработала! — потирал руки Тишин.

— Один стодевятиметровый пролет полностью обрушился в воду, второй упал только одним концом. Три пролета по сорок пять метров со стороны Канева и такой же один левобережный остались неразрушенными. — Маркелов опустил бинокль: — Товарищ Тишин, как вы поступите дальше?

— С наступлением темноты приступим к новым взрывам.

— Смотрите, Тишин, головой отвечаете.

— Разрушим, товарищ полковник. А потом самим же придется все восстанавливать. — Тишин улыбнулся. После взрыва двух пролетов к нему вернулось полное спокойствие.

Как только железные фермы рухнули в Днепр, обстрел моста прекратился. Наша корреспондентская бригада по сыпучим пескам сквозь заросли лозняка пробиралась в Келеберду.

Твардовский остановился, глянул на искалеченные железные фермы и, как бы что-то проверяя на глаз, проронил:

— А вода ревет в пучине под подорванным мостом. — Раздвинул рукой лозы, еще раз посмотрел на Днепр.

Вечером простились с армейскими политотдельцами, и редакционная полуторка покинула село Келеберду. Вершины гор осветило высоко взметнувшееся пламя. В густых сумерках гремели мощные взрывы. Тишин обрушивал в Днепр фермы каневского моста. Двадцать шестая армия отошла на левый берег Днепра.

В редакцию мы приехали ранним утром. Твардовский с Голованивским принялись обстоятельно отвечать на вопросы.

— Погодите, друзья, погодите! — Вашенцев заходил по комнате. — Вы рассказываете о такой бомбежке. На мост в общей сложности налетало по семьдесят три «юнкерса», а вы были рядом на кораблях и в бронепоезде. Как же уцелели? Как? А вы знаете, я все понял и скажу, почему вы остались живы. — И Сергей Иванович воскликнул: — Поэтов трудно разбомбить.

Так родилась в редакции новая крылатая фраза.

Пришел замредактора батальонный комиссар Синагов. Поздравил меня и Бориса Палийчука с присвоением воинских званий. Сергей Иванович Вашенцев принялся рассказывать о посещении перед отъездом на фронт ГлавПУРа, где ему было обещано высоким начальником звание генерал-майора интендантской службы.

— А ведь неплохо получить такое звание и возглавить выездную писательскую бригаду на каком-нибудь участке фронта. Надеюсь, друзья, вы с охотой поедете со мной? — спросил Вашенцев и добавил: — Как там сказано у Лермонтова? «Их ведет, грозя очами, генерал седой».

Улеглась радость встречи, и многие перед летучкой поспешили в буфет запастись бутербродами. Твардовский, отозвав меня с Палийчуком в сторону, сказал:

— На войне без шутки не проживешь. Давайте, братцы, повысим Сергея Ивановича в звании.

Позвали Веру и Нину, девушек, ведающих редакционной почтой. Александр Трифонович попросил их из старых телеграмм составить Вашенцеву поздравление с присвоением очередного воинского звания.

Телеграмму вместе с газетами положили Вашенцеву на подушку и вышли из комнаты. Он вот-вот должен был возвратиться из буфета.

Началась летучка. Крикун с Кисилем принялись планировать материалы, посвященные воинам 26-й армии. Редактор занялся беглым просмотром почты, и в это время Твардовскому передали записку. Он показал ее мне. Вера с Ниной били тревогу. Оказывается, в комнату Вашенцева случайно зашел Урий Павлович Крикун, обратил внимание на телеграмму и пришел в недоумение: как же она миновала секретариат? Взял да и положил ее вместе с поступившей почтой в папку редактора.

Что-либо предпринять было поздно. Мышанский уже держал в руках поздравительную телеграмму. Прочел ее раз, другой, наморщил лоб. Видимо, ему не очень нравилось то, что в редакции вдруг появился такой высокий начальник. Но делать было нечего. Повертев в руках телеграмму, он взглянул на Вашенцева:

— Сергей Иванович, вы интендант первого ранга.