Виктор Кондратенко - Без объявления войны

Отбомбившись, четыре «юнкерса» набирают высоту и уходят. Сильно пострадал бронепоезд. Вся его левая сторона лишилась брони. Погиб механик — старший сержант Николай Неня. Тяжело ранен лейтенант Александр Черняев. Взрывная волна сбросила с бронеплощадки начштаба капитана Федора Мартыненко.

Тридцать «юнкерсов» атакуют бронепоезд. Видно, как отделяются от флагманского самолета и летят, переворачиваясь, похожие на огромные черные сигары бомбы. «Юнкерсы» стелят «бомбовой ковер». Воронки горбят насыпь. Вместе со шпалами вздыбились рельсы. Повален набок бронепаровоз. Сдвинуты с рельсов бронеплощадки и повреждены орудийные башни. За новой воздушной атакой следует наземная.

Немецкая пехота рвется к железнодорожному мосту. На помощь команде бронепоезда приходит корабельная артиллерия, и гитлеровцы отходят.

Девятнадцать черных от дыма, оглушенных человек занимают оборону вдоль насыпи и продолжают удерживать переправу. Ремонтным бригадам удается восстановить одну бронеплощадку, и она действует как дот. В рупоре голос комиссара Казарина:

— Держитесь, чекисты, наша крепость живет!

Ночью приходит приказ командира: взорвать поврежденный бронепоезд. Лейтенант Николай Цепковатый с командой подрывников заминировал искалеченные бронеплощадки. Через минуту раздался взрыв. А каневский мост под беспрерывным огнем бризантных гранат. Шрапнель осыпает железные фермы, рикошетит и с визгом летит в темный Днепр.

За мостом, задыхаясь от быстрой перебежки, вваливаюсь в ход сообщения. Он приводит меня в блиндаж. За столом, освещенным фонарем «летучая мышь», саперные командиры ведут спор. А в сторонке, на сене, сидят Твардовский и Голованивский. Оба повернулись к свету и что-то записывают в блокноты. Увидев меня, обрадовались.

— Слава богу, все в сборе. — Твардовский спрятал в карман блокнот.

— А вы давно здесь?

— Да нет, недавно. Прямо с корабля на бал. — Помолчал, а потом, словно от холода, поежился: — Если бы Савва не столкнул меня в воронку, не сидеть мне в этом блиндаже. Мина в трех шагах разорвалась.

— Просто удивительно, — развел руками Голованивский. — Мина свистит, а он ни с места. Хорошо, что рядом воронка.

— А как на корабле?

— Планшеткой голову от бомб прикрывал. Помогло!

В шутке Твардовского была горечь.

Разговор прервался. Каждый из нас хотел собраться с мыслями, прийти в себя после всего пережитого. В ушах еще звенело от бомбежки, и так хотелось пить, что, припав к котелку с водой, трудно было от него оторваться.

В блиндаже работала рация. Москва передавала последние известия. И вдруг в блиндаж ворвался голос Левитана:

«В течение четырнадцатого августа наши войска вели ожесточенные бои с противником от Ледовитого океана до Черного моря... На южном направлении бронепоезд НКВД в совместных действиях с кораблями Днепровской флотилии уничтожил более трех тысяч немецких солдат».

— Это о нас Москва говорит на весь мир! — воскликнул радист.

Борьбу с гитлеровцами за каневский мост вел 32-й отдельный железнодорожный батальон. Им командовал майор Фиклинец. К утру обстановка на мосту обострилась. Гитлеровцы минометным огнем повредили на нижних поясах ферм не только основную, но и дублирующую электропроводку. Как ни старался лейтенант Котляров со своими бойцами устранить неполадки, ему это не удалось. Наружная электросеть так и не сработала. А командарм Костенко, позвонив по полевому телефону, приказал немедленно разрушить каневский мост. Это требовал и представитель Юго-Западного фронта полковник Маркелов, который находился на подрывном пункте вместе с командирами рот, капитаном Лавренчуком, старшим лейтенантом Спиридоновым и военным инженером Тишиным.

— Несработка! — сказал дрогнувшим голосом Тишин и перекусил папироску. Он отвечал за общее техническое руководство и понимал, какая вина ляжет на него и подрывников старшего лейтенанта Потапа Чинюка, если фашисты захватят мост.

Посоветовавшись с командирами рот, Тишин приказал вывести из укрытия, сделанного в насыпи, нагруженную взрывчаткой трехтонку, выехать на середину моста и там поджечь бикфордовы шнуры. Но доберется ли туда под прицельным огнем врага машина со взрывчаткой? Не взлетит ли на воздух от прямого попадания снаряда или мины?

Подбросив на ладони спичечный коробок, командир взвода подрывников Чинюк сказал:

— Я пошел. — И, проворно повернувшись, выскочил из блиндажа.

Все бросились к амбразуре. Столпились, застыли.