Виктор Кондратенко - Без объявления войны

После завтрака собрался зайти в секретариат и узнать, какие будут дальнейшие распоряжения, что готовить в следующий номер, как тут ко мне — посыльный:

— Полковой комиссар приказал явиться к нему.

Мышанский был явно не в духе. Он то и дело постукивал толстым карандашом по настольному стеклу. Как только вошел в кабинет, сразу засыпал вопросами:

— Вы в какой редакции работаете? Кто позволил? Зачем очерк отдали в «Комсомольскую правду»?

«Ах вот оно что...»

Разнос продолжался минут двадцать и закончился довольно на высокой ноте:

— Самовольничаете! Думаете, что все вы гении и вам все дозволено. Так что вы скажете в свое оправдание?

Я не чувствовал за собой никакой вины, обида мучила. «Будь что будет», — и выпалил:

— Я не крепостной казачок, чтобы у барина брать разрешение.

Он моментально сбавил тон. Холодно и спокойно произнес:

— Я подумаю. Возможно, вам придется перейти в другую редакцию.

После разговора с редактором я вышел на улицу и побрел в парк Шевченко. Возле университета выстраивался студенческий батальон. Девушки, впервые надев военную форму и вооружившись винтовками, ахали от удивления, не узнавая своих ближайших подружек.

Я думал о том, куда меня теперь закинет судьба. Уходить в другую редакцию не хотелось. С газетой «Красная Армия» был связан многие ходы. Считал ее родной. И вот такая нелепость. Утешала блоковская строка: «Не пропадем, не сгнием мы».

Вернулся в редакцию под вечер. Твардовский спросил:

— Ты почему такой грустный?

Выслушав меня, заметил:

— Сейчас пойду поговорю с ним.

Не знаю, что сказал Твардовский редактору, но только вскоре появился посыльный:

— Полковой комиссар просит зайти к нему.

Я вошел в редакторский кабинет. На столе паровал большой никелированный чайник, на тарелке красовались бутерброды. Твардовский с Вашенцевым пили у редактора чай. Мышанский, взглянув на меня, придвинул к столу кресло:

— Садись, сынок, чай пить.

Я подумал: «Авось и распарит кручину хлебнувшая чаю душа». Вошел Борис Палийчук. Редактор повел разговор о казаке Иване Гвоздеве. Принялись обсуждать новые темы. Непринужденная беседа затяпулась до глубокой ночи. А наутро снова срочный вызов к редактору.

— Ну, сынок, только что звонил начальник политуправления. Собирайся, надо ехать в девяносто девятую дивизию делать разворот. Она первой в Красной Армии за боевые подвиги на Украине получила орден Красного Знамени. Ты Ивана Ле, надеюсь, знаешь, и Леонида Первомайского? Бери машину, мотай в Бровары. Как только въедешь в местечко, с левой стороны будет трехэтажное здание школы. В нем теперь располагается редакция фронтового радиовещания. Там тебя ждут названные товарищи. Они знают, что надо делать дальше.

Восемнадцать километров не такое уж большое расстояние, но передвигалась артиллерия, шли обозы, войска, и как ни старался Хозе, а в Бровары мы приехали с большим опозданием. У входа в школу меня поджидал недовольный Иван Леонтьевич Ле.

— Где ты запропастился? Звонил в редакцию, сказали: «Два часа как выехал». А все нет и нет. Нам надо к начальнику политуправления явиться. Сейчас позову Первомайского.

К начальнику политуправления нам пришлось наведываться несколько раз. Его порученец неизменно отвечал:

— Он на фронте. Скоро будет. Ждите.

Во второй половине дня мы были приняты бригадным комиссаром Михайловым.

— Товарищи писатели, — сказал он, — как вы уже знаете, наша геройская девяносто девятая стрелковая дивизия первой в Отечественную войну награждена орденом Красного Знамени. Военный совет Юго-Западного фронта придает этому важному событию исключительное значение. Мы хотим широко в прессе и по радио осветить боевые дела стойкой дивизии, рассказать о ее храбрых бойцах и командирах. Думаю, лучше всего это могут сделать мастера слова — фронтовые писатели. Предупреждаю — командировка очень ответственная. События на том участке фронта, куда вы поедете, все время обостряются. В пути вы можете столкнуться с любой неожиданностью.

Поднялся Иван Леонтьевич Ле и сказал:

— Я и мои товарищи готовы выполнить любое задание Военного совета.

— Не сомневаюсь, — заметил бригадный комиссар и продолжал: — С вами поедут еще некоторые товарищи из «Комуніста» и «Комсомольской правды». Старшим в вашей бригаде назначаю батальонного комиссара Ивана Леонтьевича Ле. Советую ехать не на легковых машинах, а на грузовике. Полковому комиссару Мышанскому дано указание подготовить машину. Штаб армии сейчас находится в Христиновке. Там вам оперативщики укажут точную дорогу в дивизию. Но может оказаться и так: штаб армии будет в движении, тогда вам придется проявить инициативу — действовать самостоятельно и выполнить задание, — начальник политуправления, достав из-под кипы бумаг пакет с большими сургучными печатями, подал его Ивану Ле. — Прошу вручить командованию дивизии благодарственное письмо Военного совета.