Виктор Кондратенко - Без объявления войны

Пыльный длинный летний вечер; пыльная станция, пыльные, широко разбросанные домишки, пыльные степи с пыльным солнцем на горизонте, и где-то вдали поблескивающие на солнце соляные озера.

На путях одинокий эшелон редакции фронтовой газеты. Никогда не забуду Эльтона и того ощущения пустыни, которого я, пожалуй, не испытывал со времени Монголии. Это был самый последний пункт, от которого можно было, добираясь до Сталинграда, лететь самолетом. Дальше предстояло ехать через степи машиной.

Тот тихий и не примечательный никакими событиями вечер в Эльтоне, проведенный там перед тем, как двинуться в Сталинград, показался мне самым печальным за всю войну. Было отчаянное ощущение загнанности на край света и громадности пройденных немцами расстояний.

Нависшая над страной тяжесть войны сконцентрировалась здесь до небывалой и гнетущей силы».

Утром к жилому вагону подкатил ЗИС-101. Ортенберг и Симонов простились с журналистами фронтовой газеты, сели в машину, и она пошла через степи к Волге, к Сталинграду.

В середине сентября Троскунов приказал мне возвратиться в 21-ю армию. Прощайте, черные бури, раскаленное солнце, сыпучий песок, караваны верблюдов и чудесный берег Эльтона с мерно дышащими родниками, с непуганными стаями диких уток и дремучими зарослями камыша. Я направился с летчиком Мироновым к самолету, как вдруг из вагона выглянул Троскунов:

— Хорошенький мой, одну минутку... Есть срочное задание. Я только что узнал: в семьдесят шестой стрелковой дивизии отличились одиннадцать узбекских комсомольцев. Помните, наша газета должна выступить с этим материалом первой. Надеюсь на вашу оперативность. — Он постучал тростью о ступеньку вагона, как бы требуя немедленной присылки этого материала.

Взлетев, Миронов низко повел У-2 над землей. Опасаясь встречи с бесчисленными птичьими стаями, обошел озеро стороной. Полет в штаб 21-й армии, в лесной питомник на речку Арчеду, длился долго. Добрались мы туда под вечер. Миронову приходилось несколько раз делать вынужденные посадки, маскировать самолет и ждать, пока небо очистится от «мессеров».

В политотделе армии майор Дмитрий Рассохин как раз собирался ехать в 76-ю стрелковую дивизию, и я тут же присоединился к нему. Бывший комдив Валентин Антонович Пеньковский пошел на повышение, его сменил темпераментный и, безусловно, умеющий воевать по-новому генерал-майор Тварткеладзе, который успешно применил обходной маневр при штурме сильно укрепленных высот.

После того, как была отправлена в редакцию корреспонденция о подвиге комсомольцев, Троскунов потребовал обратить внимание на боевое мастерство войск: «Всячески поддерживайте маневр и внезапность атаки».

Боевое мастерство наших войск возрастало. Ковалось оно на Дону в тяжелой и ожесточенной битве. Командование 21-й армии, продолжая наносить удары во фланг фашистской группировке делало все, чтобы своими ночными действиями помочь Сталинградскому фронту и одновременно улучшить свои позиции за Доном, расширить там плацдарм, сбить противника с господствующих высот. По данным нашей разведки, перед сорокакилометровым фронтом армии противник сосредоточил более тринадцати пехотных полков и части двух танковых дивизий, в которых насчитывалось не менее двухсот пятидесяти машин.

Мы перебрались с Дмитрием Рассохиным на самый ответственный участок фронта, где командиру Шестьдесят третьей стрелковой дивизии предстояло провести смелую и далеко не шаблонную операцию, разработанную штабом армии с целью сбросить противника с господствующих высот вблизи станиц Распопинская, Клетская.

Полковник Козин знал: наши войска уже не раз штурмовали эти высоты, но взять их так и не смогли. План новой операции заключался в следующем: с наступлением ночи комдив Козин незаметно для противника должен был переправить полки и поддерживающие его танки на правый берег Дона, сменить там измотанную боями стрелковую дивизию и к рассвету занять исходное положение для атаки. В течение дня, наблюдая за противником, уточнить его оборону. С наступлением сумерек, проделав проходы в минных полях и проволочных заграждениях, штурмовым отрядам, без артиллерийской подготовки, даже без единого выстрела, подползти к вражеским траншеям и броситься в атаку.

Это новшество таило опасность — малейшая неосторожность на переправе через Дон или при занятии позиций могла встревожить гитлеровцев, сорвать операцию.