Виктор Кондратенко - Без объявления войны

Ждать окончания бомбежки нечего. Пока над Московской улицей не видно пикировщиков, надо возвращаться к своим. Редакция «Сталинградской правды» несколько дней тому назад переехала в другое место. В типографии идет работа, но людей там мало. Утром, еще до начала бомбежки, Троскунов отправил за Волгу три грузовых машины с сотрудниками фронтовой газеты. Они выехали в Эльтон, где сейчас стоит наш редакционный поезд.

Троскунов собирает командный состав редакции в своем кабинете. Но бомбежка усиливается, приходится покинуть здание и выйти во двор. Он совсем крохотный, стиснутый со всех сторон стенами домов. Над каменным колодцем-двориком багровеет вечернее небо. В воздухе запах дыма. Троскунов немногословен.

— Товарищи, немцы прорвались к Сталинграду. Их танки вышли на северную окраину города. Десятая дивизия НКВД полковника Сараева, отряды народного ополчения и дивизионы зенитных орудий вступили в бой с танками и мотопехотой врага вблизи Тракторного завода. — Редактор тут же приказал Крикуну, чтобы первый номер газеты вышел в Эльтоне обязательно с такой шапкой: «Самое главное — не поддаваться панике, не бояться нахального врага и сохранять уверенность в нашем успехе».

Это целиком и полностью относится также и к нашей небольшой группе командного состава редакции, которая с рассветом должна покинуть Сталинград. Поднимаюсь к себе в комнату. Старое добротное здание вздрагивает от ударов бомб, но трещин пока на потолке и на стенах не видно. Налетевший ветер распахивает окна. Со стороны площади Павших борцов по Московской улице к Волге текут густые толпы. Все небо охвачено пламенем. Бомбежка усиливается. Фугаски и зажигательные бомбы превращают город над Волгой в костер. О сне нечего и думать. Бомбовые удары приближаются к Московской улице. Покидаем здание, выходим во двор. Бомбежка чуть удаляется, и мы снова поднимаемся в свои комнаты.

Перед рассветом дом качается, как от сильного землетрясения. Мы только с Иваном Поляковым задремали на миг и спросонья выскакиваем на балкон. Впечатление, такое, будто трехэтажная каменная громадина двинулась к Волге, а мы с балкона указываем ей путь.

— Скорее вниз, вниз! — кричит Поляков, а сам не двигается с места.

Сейчас перебежать через комнату все равно, что подняться в штыковую атаку. На голову сыплется штукатурка, по белому лепному потолку, как молнии, пробегают трещины. Широкая лестница дрожит, каменные ступени качаются под ногами.

Во дворе Троскунов отрывисто говорит:

— Всем на переправу... Если что по дороге случится — помните: сборный пункт — Красная Слобода.

В последнюю минуту редактор поручает начальнику отдела фронтовой жизни Борису Фрумгарцу трудную миссию. Он оставляет его в Сталинграде для связи со штабом фронта. А разрывы бомб и каменный град, огонь и удушливый дым усиливаются.

Своим размахом пожар Сталинграда особенно поражает за Волгой, в поселке Красная Слобода. Над городом из пламени вырастают восемь гигантских столбов черного дыма — покачиваясь над горящими крышами, подпирают нависающие темные плотные тучи. Тучи, оседая, клубятся, и кажется, если бы их не подпирали черные столбы, то они опустились бы на землю и окутали ее непроницаемым мраком. Дымится небо, горит земля, и пылает покрытая у правого берега нефтью Волга.

В Красную Слободу успели переправиться редакция фронтового радиовещания и редакция газеты «За Радянську Україну». Поднимаюсь на чердак двухэтажного кирпичного дома. Здесь Микола Бажан, Иван Ле и Андрей Малышко смотрят на пожар Сталинграда. Смотрят молча, скорбно. Микола Бажан роняет:

— Який жах, який жах!..

Все потрясены бомбежкой и пожаром. На чердак поднимается Леонид Первомайский, что-то шепчет Ивану Ле на ухо, потом тихо говорит мне:

— Пошли.

Мы спускаемся с чердака, идем за Первомайским. Выходим из садика. Невероятно! На берегу Волги полковник Сергей Федорович Горохов. Он — командир 124-й Отдельной стрелковой бригады — приехал взглянуть на переправу. Его бригада должна занять позиции на северной окраине города в районе Тракторного завода. Вспоминаем Подвысокое и желаем ему воинской удачи на правом берегу Волги. Разговор длится всего несколько минут. Время буквально горит. Горохов садится в машину. Он должен встретить бригаду на марше. Я загораюсь желанием переправиться вместе с бригадой Горохова в Сталинград. Иду за разрешением к Троскунову, но получаю отрицательный ответ.

— Надо выпускать газету. Материалы на исходе. Отписывайтесь в Эльтоне.