Герхард Грюммер - Скитания

В семнадцать часов Крузе приказал снять с катеров маскировочные сети и приготовиться к отражению налета вражеской авиации. Расчеты надели стальные каски и заняли свои места у зенитных орудий. Ящики с боеприпасами вынесли на палубы, тщательно проверили затворы орудий. Экипажам раздали по плитке шоколада — молодые матросы припрятали его в шкафы.

Хайнца назначили подносчиком боеприпасов, кроме того, ему приказали собирать стреляные гильзы двадцатимиллиметрового зенитного орудия. Это занятие он считал оскорбительным. Для чего же он, собственно говоря, заканчивал училище зенитной артиллерии?

Во второй раз завыли сирены воздушной тревоги. Солнце стояло довольно высоко, когда над бухтой появилось свыше десятка бомбардировщиков «лайтинг». Однако, встретив плотный зенитный огонь, самолеты отказались от бомбардировки катеров и ушли в строну открытого моря. Внезапный налет противнику не удался. Через некоторое время бомбардировщики снова атаковали катера, но теперь уже с разных сторон, и вынудили зенитчиков рассредоточить огонь. Рядом с катером лейтенанта Хармса поднялись небольшие фонтаны воды, будто кто-то специально бросил на водную гладь мелкие камешки. Неожиданно прекратило стрельбу орудие Фразе. Наступил критический момент — все теперь зависело от того, как быстро расчет обнаружит неисправность и устранит ее.

— Боек сломался! — закричал Фразе.

За несколько секунд сменили затвор, и орудие снова открыло огонь. Апельт только успевал снаряжать пустые обоймы и подавать их Фразе.

Экипаж соседнего катера понес первые потери. Пулеметная очередь вражеского самолета сразила командира орудия: его тело разом обмякло и повисло на орудии. Этим воспользовались английские летчики и обрушили бомбовый удар на оказавшийся на какое-то время беззащитным катер. Его атаковали сразу три бомбардировщика: первый сбросил свои бомбы слишком далеко, второй — совсем рядом, но лишь удар третьего самолета достиг цели.

Налет закончился так же внезапно, как и начался. После яростной стрельбы наступила зловещая тишина. Хайнц Апельт медленно приходил в себя. Он весь вспотел, от слабости у него дрожали колени, отвратительный, горький запах дыма перехватывал дыхание. Фразе уже успел сменить накалившийся ствол и проверить затвор орудия. Потом он повернулся к Хайнцу и заорал:

— Чего стоишь как корова! Пустые ящики от боеприпасов — за борт!

Хайнц сдержался и принялся выполнять приказ.

На соседнем катере выбросили вверх черный шар, который означал, что корабль получил пробоину и просит помощи. Хайнц увидел, что его носовая часть глубоко погрузилась в воду. Один из катеров подошел к поврежденному кораблю и взял к себе на борт его экипаж и документацию. Через некоторое время корма катера, получившего пробоину, резко вздыбилась вверх и весь корабль исчез в пучине вод глубокой бухты.

Экипаж Хармса отделался довольно легко. Пулеметная очередь оставила на катере лишь незначительные следы. Правда, после детального осмотра моряки обнаружили в корпусе две неопасные пробоины, которые были закрыты тросами и канатами. Другим же катерам досталось больше, и их надо было ремонтировать в доке. Командир отряда по сигнальной связи передал свою просьбу командованию итальянского порта. Однако прошло много времени, прежде чем катерам разрешили войти в порт и встать под прикрытие зенитных батарей ПВО.

Поврежденные катера отправлялись на верфь. Это известие вызвало всеобщую радость у моряков. Ведь у них появлялась прекрасная возможность провести несколько дней в Неаполе. Можно было только благодарить за это английских летчиков.

Незадолго до наступления темноты катера стояли у пирса, рядом с небольшой ремонтной верфью. Все моряки придерживались мнения, что у них уже немало поводов для празднования: закончился долгий переход, отразили воздушный налет и, разумеется, надо было выпить за успех в предстоящих боях! Понимая настроение экипажа, командир разрешил вынести на бак пиво и шнапс. Шпиндлер стал раздавать сигареты. После выпитого шнапса завязалась оживленная беседа. Унтер-офицеры сидели вместе с матросами в кубрике. Пришел даже командир катера. Фразе стал рассказывать о том, как он тонул на эскадренном миноносце, Шпиндлер вспоминал о своей боевой жизни на тральщике, а потом о совместной службе с Фразе на крейсере «Кенигсберг», который был потоплен в 1940 году вблизи Бергена.

— Сегодня состоялось твое боевое крещение, — сказал Апельту Хайниш. — Это событие непременно надо обмыть! — Сразу же появились три бутылки шнапса, и Хайниш не преминул заметить: — Они, конечно, идут за твой счет!