Герхард Грюммер - Скитания

Цехмейстер положил ему руку на плечо.

— Все будет в порядке, — пробормотал он. — Наш обер-фенрих сделает все, что может.

Гербера обрадовала похвала командира. Он работал до упаду. Уже занималось утро, когда он покинул затемненное помещение и вышел на палубу. Матрос принес ему чаю. Из камбуза прислали глоток рому.

Лейтенант фон Хейде, так много распространявшийся о единстве народа и товариществе, даже ни разу не зашел взглянуть на раненого. Гербер задумчиво смотрел на побледневшего мата, и гибель Адама казалась ему невосполнимой потерей.

После пяти отряд вошел в Сент-Хельер на острове Джерси. Госпитальное судно «Хюкстер» стояло у пирса. Цехмейстер пришвартовался рядом с ним и передал раненых.

Смертельно усталый и опустошенный, упал Гербер на койку. Он несколько раз вздрагивал — в его ушах все еще звучали крики искалеченных людей.

Через два дня отряд без происшествий достиг рейда Сен-Мало. Американцы к этому времени заняли Шербур. Прорваться на Гернси было невозможно.

К середине июля войска союзников заняли большую часть полуострова Котантен и достигли линии Лессе — Сен-Ло — Кан. В районе высадки было уже сосредоточено тридцать пехотных и тринадцать танковых дивизий. Боевые действия союзников поддерживали отряды французского движения Сопротивления. Их борьба к тому времени переросла во всеобщее вооруженное восстание.

Но хотя немецкие соединения в количественном отношении и уступали союзникам, их войска продвигались на данном направлении очень медленно. Зато союзники активно использовали свое превосходство в воздухе. С аэродромов Нормандии почти беспрерывно взлетали самолеты.

Для упрощения дела флаг, возвещавший о воздушном нападении противника, развевался на вышке сигнальной станции Сен-Мало с утра до самой ночи. Ведь сигнал воздушной тревоги звучал практически постоянно. Зачастую самолеты противника появлялись в воздухе до двадцати раз за день. Их удавалось рассеять лишь массированным огнем.

Они напоминают рой ос , слетевшихся на кусок торта с вареньем, — сказал по этому поводу лейтенант фон Хейде.

Связь с побережьем по железной дороге была полностью прервана. Партизаны из состава отрядов движения Сопротивления пускали под откос поезда, взрывали мосты, демонтировали рельсы. В городе повсюду висели плакаты кроваво-красного цвета с фамилиями французских граждан, расстрелянных в порядке возмездия.

В дневное время дороги между городами становились непроезжими. Истребители-бомбардировщики постоянно висели над ними. Лишь по ночам удавалось проскочить отдельным грузовикам, а ни доставляли только самые необходимые боеприпасы — для зениток.

Вечером 20 июля на кораблях стало беспокойно. Отовсюду поползли слухи: «Покушение на фюрера в его штаб-квартире… Военный путч в Берлине…»

Естественно, эти невероятные известия должны были просачиваться из радиорубки. «Кто знает, что за передачи слушали радисты в это время, — думал Гербер. — Военный путч? Просто трудно себе представить…» Поэтому он решил относиться к этим слухам как к обычным гальюнным новостям. Но слухи продолжали распространяться.

Гербер включил приемник. Маршевая музыка — как всегда, перед каким-нибудь важным сообщением. Затем последовало краткое коммюнике: «Покушение на фюрера в Вольфшанце… Взрыв бомбы… Много убитых и раненых… Фюрер жив…» Следовательно, это не гальюнные новости!

Члены команды столпились у громкоговорителя. Несмотря на разнообразные сообщения, никто не мог составить себе ясного представления о случившемся. Что же, собственно, произошло в Берлине? Некий майор Ремер из охранного батальона «Гросс Дойчланд» выступал за решительные действия.

Наконец по радио глухим, слабым голосом сказал несколько слов сам Гитлер. По-видимому, внутри его все еще сидел страх. Дрожащим, как у старика, голосом он воздал хвалу провидению, которое и на этот раз чудесным образом спасло его от гибели.

Во все последующие дни разговоры вращались главным образом вокруг покушения… Стали известны некоторые имена — генералы и старшие офицеры, большинство из них дворянского происхождения, отмечены самыми высокими наградами. «Какая-то небольшая кучка преступных элементов, которая выкорчевывается самым безжалостным образом», — сообщала газета «Фелькишер беобахтер».

Но кучка-то была, по-видимому, не такой уж маленькой. В ночь с 20 на 21 июля по приказу генерала Штюльпнагеля в Париже были арестованы тысяча двести сотрудников служб СС и СД, находившихся в войсковых частях и армейских учреждениях. Тысячу двести одним махом, и при этом не раздалось ни одного выстрела! Судя по всему, между Берлином и Парижем была все же какая-то связь. Однако через несколько часов арестованные были освобождены. Речь шла якобы об «учебном сборе», как заявил генерал. Но кто поверил этому?