Герхард Грюммер - Скитания

Гербер листал лежавшие на столе сводки.

— Но здесь же об этом ничего не говорится! — воскликнул он в отчаянии.

Адам улыбнулся:

— Есть и другие источники информации, мой дорогой. Ты что-нибудь слышал о «солдатском» радио?

Гербер немного смутился. Он, кончено, знал о существовании британской радиостанции «Атлантик», которая иногда довольно правдиво освещала события дня. Даже сводки вермахта, переиначивались на этой радиостанции так ловко, что их трудно было отличить от настоящих.

За время отсутствия Гербера в Сен-Мало кое-что изменилось. Британские эсминцы нападали на дозорные корабли и тральщики, а торпедные катера противника можно было видеть с берега. Пеленгаторные станции засекали минные заградители. Все вокруг находились в состоянии повышенной боевой готовности.

Связь с Джерси, Гернси и Альдерни была под угрозой. Становилось все труднее проводить конвои через открытое море. Командование отряда считало, что прибрежные рифы между Сен-Мало и Джерси образуют отличную защиту от внезапного вторжения ночью, поскольку английские корабли не смогут там пройти. Между рифами имелся узкий фарватер, которым можно было пользоваться лишь днем. Командующий сектором береговой обороны намеревался оградить проход буями и тем самым дать возможность своим судам передвигаться по нему и ночью.

Это щекотливое поручение и должен был выполнить обер-лейтенант Рау. Вернее, не он, а его первый вахтенный офицер лейтенант Адам, который слыл отличным навигатором. Он должен был также при волнении на море определить точно места буев — только в этом случае можно было гарантировать успех мероприятия. Рау об этом, конечно, не сказали.

Задание было срочным. Ведь каждую ночь гибли корабли. Они натыкались на мины, их торпедировали или расстреливали с помощью артиллерии. И оно было чрезвычайно опасным. При выходе в море целым подразделением имелись хоть какие-то шансы на спасение. У одиночного же корабля в море шансов почти не было. Это знали все: командир отряда, Рау, Адам, Гербер.

Выход должен был состояться уже в эту ночь: приказ надлежало исполнять немедленно. Буй погрузили на корму — им и оказался бесформенный предмет, над назначением которого ломал голову Гербер.

Три часа они шли в одиночку. Сторожевик со своим грузом почти достиг цели. Здесь и там через разрывы облаков проглядывала бледная луна, и Герберу уже казалось, что он видит рифы. Маяки на мысах Фреель, Джерси и Мало были включены.

При волнении на море постановка буев всегда затруднена, но лейтенант Адам хорошо знал свое дело. Он стоял у пеленгатора, а Гербер записывал показания. Затем Адам отмечал на карте пункты, где должны были сбрасываться буи, уже готовые к постановке. Действовал он быстро, уверенно.

В полной тишине корабль медленно двигался по узкому фарватеру между рифами. И тем резче прозвучал взрыв. Гигантский фонтан водяных брызг поднялся по обеим сторонам сторожевика, и на миг его окутало тончайшей водяной пылью. Вода с шумом устремилась сквозь пробоины внутрь корабля, и он сразу зарылся носом. Винты на поднявшейся корме бешено вращались, машины выли, как мощный двигатель, работающий вхолостую.

Командир передал сигнал «Стоп». По машинному телеграфу доложили, что вода в отделение пока не поступает. Но что будет потом? Боцман хотел задраить водонепроницаемые перегородки, но Рау махнул рукой:

— Не имеет смысла. Подготовить надувные лодки! Спустить спасательный катер!

В корпусе корабля что-то скрипело и ломалось. Ранее задраенные водонепроницаемые перегородки прогибались под напором воды — она могла сорвать их с минуты на минуту.

На палубе в лихорадочном темпе пытались спустить за борт катер. Но взрыв оказался таким мощным, что перекосило шлюпбалки и даже с помощью ломов катер нельзя было сдвинуть с места: он был зажат, как клещами. На палубе осталась только одна надувная лодка — остальные были сброшены взрывной волной за борт и теперь болтались где-то на волнах, неподалеку от тонущего корабля.

Рау с железным спокойствием отсчитывал, кто из экипажа займет места в лодке. В минуты опасности он стал другим человеком. Он не рычал, и ни одного бранного слова не сорвалось с его губ.

У корабля появился опасный крен. Бочки и ящики сползли к сеткам на бортах, которые должны были вот-вот порваться. Внутри корабля что-то лопалось и трещало, и это увеличивало сумятицу и беспорядок на палубе.

В надувную лодку погрузились пожилые и женатые матросы. Боцман принял командование.