Герхард Грюммер - Скитания

В один из солнечных сентябрьских дней 1941 года толпа молодых мужчин с фибровыми чемоданами в руках двигалась по направлению к маленькому поселку «Экдорф», — значилось на почтовой открытке, которая припорхнула в дом каждого из них заказной почтой.

На полях убирали последние снопы овса, начали копать картофель. А вокруг чаще слышалась польская речь, чем немецкая: населенный пункт, указанный в открытке, находился в нескольких километрах от бывшей польской границы. Пришлось сделать несколько пересадок, чтобы добраться к месту назначения. Любезный железнодорожный служащий на меленькой станции показал дорогу к селению.

Когда-то в прошлом Экдорф славился сельскохозяйственным производством. В середине прошлого столетия здесь находилась образцовая ферма по разведению овец. Позднее сельское хозяйство стало приходить в упадок. Ферма опустела. И теперь молодые люди увидели на полях две допотопные машины, таскавшие за собой плуг.

В других сельскохозяйственных поместьях подобную технику уже давно сдали на лом. Здесь же обширный участок плодородной земли не распахивался лет десять.

Вдали от центральной усадьбы стоял полуразрушенный хутор, который служба трудовой повинности рейха купила за ничтожно малую сумму и, вложив небольшие средства, превратила в военизированный лагерь для отбывающих трудовую повинность.

В разговоре молодых людей, шедших в лагерь, слышались крепкие ругательства на нижненемецком диалекте. Все эти люди были направлены сюда из различных областей рейха для трехмесячной подготовки перед призывом на военную службу. В их числе были и три члена «морского союза».

Откровенно говоря, к трудовой повинности друзья отнеслись без особого энтузиазма. Правда, добровольно изъявленное желание отслужить положенный срок в трудовом лагере освобождало их от учебы и давало право досрочно получить свидетельство об окончании гимназии. Но готовность отбыть трудовую повинность была проявлена, вероятно, слишком поздно. Еженедельные сводки вермахта свидетельствовали, какое большое число торговых судов затоплено в морской войне против Англии. Согласно этим сообщениям, от британского торгового флота общим водоизмещением девять миллионов тонн почти ничего не осталось. На Востоке танковые клинья глубоко врезались в просторы далекой страны. Германские войска уже перешли Березину и Днепр.

— А мы здесь застрянем на целых три месяца! — гневно сказал Хайнц Апельт. — Это уж точно, танкисты и экипажи подводных лодок вернутся домой раньше нас.

Герхард Гербер, впервые оставивший родительский дом на такое длительное время, был подавлен и вообще ничего не говорил.

У входа в лагерь молодых людей встретил представитель военизированного ведомства. На его погонах блестели две серебряные полоски, означавшие, что их владелец имеет звание главного формана [3] Старший группы в лагерях трудовой повинности в фашистской Германии. — Прим. ред . . Трое друзей предусмотрительно взяли с собой карманный справочник и за дорогу успели наскоро выучить знаки различия у чиновников военизированных трудовых отрядов. Главный форман распределил вновь прибывших по звеньям и указал помещения для отдыха. Трое друзей, к счастью, остались вместе.

— С этого момента все сонные увальни должны здесь, в лагере, передвигаться побыстрее. Отправляетесь по казармам! — закончил свой инструктаж главный форман.

Покорной рысью с фибровыми чемоданами в руках все ринулись к месту своего расположения. Теперь они должны были передвигаться только бегом.

Главного формана звали Рутше. Апельт, Гербер и Коппельман попали в его звено. Рутше являлся настоящим представителем нордической расы. У него были светло-русые волосы, голубые глаза и атлетическая фигура. Вечерние часы он почти всегда проводил вне лагеря. В трех соседних деревнях у него имелось по «невесте», которых он, соблюдая необходимую осторожность, регулярно навещал. Рутше редко возвращался раньше полуночи к своим подчиненным, располагавшимся в здании бывшего коровника. Старый рабочий как-то сказал, что на месте, где сейчас находится постель Рутше, было стойло для огромного быка. Это вызвало мощный хохот. На шутку Рутше отреагировал благосклонно, явно не скрывая того, что он чувствует себя польщенным.

Девять человек вызвали получать рабочую одежду. При выдаче кладовщик измерял каждого юношу беглым взглядом и бросал ему куртку и брюки. Если он видел, что кто-нибудь сомневается, он решительно бросал: «Подходит» — и не ошибался, одежда была впору. Члены «морского союза» с любопытством рассматривали себя. При посещениях магазинов готового платья они привыкли к другим формам обслуживания, но отметили, что кладовщик за многие годы службы развил у себя завидный глазомер. К комплекту одежды выдавалась еще кепка невообразимых размеров.