Богдан Сушинский - Батарея

– Работай так, чтобы постепенно загонять уцелевших на дамбе румын на прибрежную отмель у западного берега, – объяснил свой замысел Гродов. – Она там обширная, прикрытая прибрежными косогорами, растянутая километра на полтора в ширину.

– Километр шестьсот пятьдесят метров, – машинально, с предельным педантизмом уточнил командир взвода. – Данные моих корректировщиков по дальномеру.

– Значит, все сходится… Причем пехотинцами нашими низинка эта пляжная почти не простреливается. Как только румыны там сконцентрируются, я подключу на помощь тебе минометчиков.

– Только бы полковые пушкари своими «горошинами» не пытались до срока распугивать румын.

– Сейчас еще раз предупрежу.

– Кстати, могу обойтись и без минометчиков.

– Можешь, конечно, если забыть о расходе снарядов, доставлять которые из Севастополя будет непросто.

Связавшись со штабом полка морской пехоты, комбат попросил полковых пушкарей не торопиться и во время артналета береговой батареи очищать степное прибрежье, на которое будут выплескиваться те, кто вырвется из «пляжного котла», после чего вновь связался с Куршиновым:

– Истребляй их, комвзвода, по всей строгости военного времени!

Лейтенант запнулся, с трудом реагируя на неуставную, нештатную команду, и негромко проговорил:

– У меня там все заранее просчитано, товарищ капитан, с учетом фронта осколочных поражений.

А еще через несколько мгновений все три орудия начали истреблять отрезанные от основных сил подразделения противника, загоняя их остатки на правый берег, под пулеметные очереди, полевую артиллерию и минометные стволы.

Проредив ряды врага еще и ружейным огнем своих батальонов, полковник Осипов с отчаянием в голосе прокричал в трубку:

– Уйми своих волкодавов, комбат! Уйми, Христа ради, дай теперь отвести душу моим «тельняшникам»! Все равно ведь не удержу!

Комполка еще только произносил последние слова, а в трубку Гродова уже врывалось мощное:

– Полундра, братва: тельняшки наголо!

– За Одессу-маму!

– Штыком их «работай»! Шты-ком!

И были эти мощные крики – «Полундра: тельняшки наголо!» – настолько душевно понятными сейчас комбату и настолько заразительными, что, бросив трубку на рычаг, он интуитивно потянулся к стоявшей в углу командного отсека трехлинейке.

Эту винтовку он выхватил из рук прямо на бруствере упавшего на правое колено, умирающего морячка еще там, на «румынском плацдарме», во время первой штыковой атаки. И с тех пор, не полагаясь на табельный командирский пистолет, старался не расставаться с ней не только как с оружием, но и как с военным амулетом. Она всегда находилась на его командном пункте старательно чищенная, заряженная, с примкнутым, тщательно отточенным штыком. На тот случай, когда придется вести бой уже в расположении батареи.

– Что там происходит, сержант?! – прокричал он в трубку.

– Салаги Осипова в атаку посли!

– «Салаги», говоришь?!

– В стыки! Тельняски наголо! – неокрепшим, шепелявым от волнения баском просветил его корректировщик, в котором он сразу же узнал Женьку Юраша.

– Ты какого дьявола там оказался, «тельняски наголо»?! – взъярился комбат, зная, что юнги на этом опасном корректировочном пункте быть не должно.

– Серзанту Жодину помогаю!

– Без приказа?! Подожди, я тебя «помогу»! – по-отцовски пригрозил он. – Где сам Жодин?

– С пехотинцами пошел, неужели непонятно?! – возбужденно прокричал юнга. – Я тоже, некогда мне с вами!.. Полундра!..

… А потом была яростная рукопашная с теми румынами, что пытались окопаться на склонах прибрежных холмов или же уйти вброд на свой, восточный берег. И сходились там в штыки, стоя по грудь в лиманной воде или же погрязая в болотной тине. При этом моряки сражались прикладами, били саперными лопатками или же, схлестываясь с противником, попросту, по рабоче-крестьянски, «били морды», а то и впивались друг другу в глотки. А когда все затихло и моряки вновь взяли под свой контроль почти все западное побережье лимана, из штаба полка комбату лаконично сообщили:

– По первым оценкам, на глазок, в ходе всей этой «кадрили» на дамбе и возле нее уничтожено более сотни солдат противника, подбиты четыре танка и около эскадрона спешенных кавалеристов взято в плен [21].

И хотя к вечеру, подтянув резервы и нанося удары и с севера, со стороны степи, и со стороны дамбы, румынам все же удалось захватить Булдынку, тем не менее Гродов был доволен тем, что «дамбовая» западня его сработала.