Богдан Сушинский - Батарея

Узнав, что баронесса находится на яхте «Дакия», принадлежавшей некогда чуть ли не самому фюреру, причем пребывает она там под крылом у бригадефюрера фон Гравса, напористая Волчица тоже возжелала познать романтику пребывания на фюрер-яхте, а заодно – поближе познакомиться с влиятельным генералом СС. И поскольку коммутатор яхты был подключен к городской телефонной линии, то в разговоре с Валерией из местного отделения жандармерии Елизавета так прямо и намекнула об этом. Другое дело, что баронесса сразу же пресекла эти ее поползновения и предложила встретиться в доме одинокого рыбака-молдаванина Диордицы.

Как оказалось, две комнатушки этого неуклюжего, но большого каменного строения с отдельным входом со стороны плавней она совсем недавно превратила в свою новую явочную квартиру. Только на сей раз – не агентурную, а для встреч с мужчинами, порой и с женщинами, которые по разным причинам не могли появляться ни на борту «Дакии», ни в арендованном для нее генералом фон Гравсом номере отеля «Нистру».

Само здание, в котором этим двум львицам предстояло встретиться, располагалось вроде бы и не на окраине города, но на поросшем плавневым лесом изгибе реки. И пока Волчица ждала появления баронессы, хозяин его – приземистый, тщедушного вида старичок с удлиненным морщинистым лицом, – сидя у крыльца под камышовым навесом, посвящал их в историю своей «рыбацкой виллы».

Оказывается, в свое время Диордица был председателем рыбацкой артели, и здание это строил с таким прицелом, чтобы одна половина его оставалась артельной конторой, а другая служила ему жильем. Но когда Тирасполю неожиданно выпало превратиться в столицу Молдавской автономной республики в составе Украины, а сын Диордицы столь же неожиданно оказался в кресле заместителя одного из министров, – все артельные постройки были перенесены за пределы города, а конторская часть здания передана новоиспеченному номенклатурному работнику, то есть стала собственностью семьи Диордицы. Да вот беда, в тридцать седьмом судьба рыбака дала гибельный крен: сын его был расстрелян коммунистами как «враг народа и румынский шпион», а его семья погибла в сибирской ссылке.

Сам заслуженный рыбак-орденоносец каким-то чудом отделался лишь несколькими месяцами допросов и пыток в НКВД. Другое дело, что дом у него за это время отобрали, вселив в него некоего Иванова-Гершензона, одного из руководителей местных чекистов, так что после выхода из застенков коммунистической охранки рыбак вынужден был ютиться в небольшом флигельке, некогда служившем их семье летней кухней.

Вот и получилось, что перед новой румынской властью Диордица неожиданно для себя предстал в ипостаси жестоко пострадавшего от советской власти отца высокопоставленного врага коммунистического режима. Не зря же румынский чиновник, который в присутствии журналистов из Кишинева и Бухареста выдавал ему акт на вечное владение этим зданием с условием, что во время войны он будет предоставлять его часть для постоя румынских и германских офицеров, так и сказал отставному рыбаку: «Теперь, старик, ты являешься владельцем настоящей рыбацкой виллы». Ну а молдавские и румынские газеты тут же поведали миру о том, как новая власть восстанавливает справедливость на освобожденных землях Транснистрии, помогая тем, кого коснулись репрессии коммунистического режима.

Еще во время телефонного разговора Волчица намекнула баронессе, что если та организует встречу с ней, то получит не только записку с донесением от капитана Штефана Олтяну, но и презент. Причем презент этот предстанет в виде смуглолицей и черноволосой (лесбийские вкусы баронессы тайной для нее не были) дунайской амазонки – уже отмытой, обутой (полуботинки Терезия хранила в своем узелке, якобы по-крестьянски берегла для особых случаев) и более или менее сносно одетой.

Атаманчук твердо знала, что у Волчицы проклевывается свой интерес к этой встрече. Слегка пошантажировав баронессу подозрениями о службе в НКВД, она хотела добиться от нее всяческой поддержки, а при удачном стечении обстоятельств даже получить в родовом замке Валерии должность управительницы. В отсутствие баронессы этот замок она тоже могла бы превращать в своеобразный аристократический «салон фрау Волковой».

Впрочем, она еще не теряла надежды женить на себе какого-то титулованного вдовца, чтобы и себя тоже осенить дворянским титулом. Коль уж сбылась ее самая сокровенная и, казалось бы, несбыточная мечта – однажды проснуться в другом государстве, не имеющем ничего общего с пролетарским идиотизмом Совдепии, – то должны сбываться и другие, например о вхождении в титулованную элиту Европы, к которому она столь долго и неистово готовилась. Во всяком случае, она так считала и… готовилась.