Богдан Сушинский - Батарея

– … Хотя на будущее обязательно учту.

– Ход мыслей у тебя, капитан, как всегда, правильный. О повторении опыта «румынского десанта» Райчев с тобой уже говорил. – Гродов так и не понял: это был вопрос или констатация факта, но ответил утвердительно. – И что ты по этому поводу думаешь?

– Сами только что утверждали, что ход мыслей у меня, как всегда, правильный.

– То есть считаешь такую операцию возможной, приемлемой? Понятно, что речь идет о десантировании на ныне вверенном тебе участке.

– Будем считать, что костяк десантного батальона морской пехоты уже есть – гарнизон батареи.

– Но ударную силу его ты все же хотел бы составить из тех моряков, которые были с тобой на «румынском плацдарме».

И опять Гродов не понял: полковник говорит уже со слов Райчева или же это его собственная догадка?

– Считаю, что бойцов с таким опытом вообще грешно водить в обычные пехотно-стрелковые атаки. Слишком уж небережно, растратно получается.

– Что же мне их – по штабам рассаживать?

– Может, до поры до времени и по штабам. В любом случае их следует беречь и использовать строго по назначению.

– Еще немного – и потребуешь вводить для них специальные знаки различия, не говоря уже о тельняшках, сотканных из гвардейских ленточек.

– Тельняшки в гвардейскую полоску?! Послушайте, а ведь ход мыслей у вас правильный.

Гродов понимал, что только один полковник в этой армии – Бекетов – мог позволить капитану беседовать с собой в столь непринужденном тоне. Потому что, наверное, только Бекетов умел понимать его с полуслова, а порой и ценить его беспардонную иронию.

– Слушаю тебя, Гродов, и понимаю, что наглый ты, как я в ранней молодости. А все же ход мыслей у тебя правильный. Сегодня же буду говорить об этой нашей задумке с командующим. Заодно и пожелание твое выскажу. У контр-адмирала, конечно, язв в желудке и без нас хватает, но…

– Только на батарее мне следует оставаться до последнего часа ее существования. Уже сейчас линия фронта приближается, и возникает реальная угроза прорыва врага на наши позиции, с полным окружением. Оставить гарнизон в такой ситуации я не смогу.

– Решение правильное, офицерское. Если вопрос с десантным батальоном встанет ребром, формировать начнем без тебя, как и в ситуации с отрядом «Дельта».

Полковник выдержал небольшую паузу, во время которой комбат уже решил было, что разговор окончен, однако трубка вновь ожила:

– Слух пошел, что ты наведывался в полевой госпиталь под Новой Дофиновкой.

– От вас, оказывается, ничего не скроешь.

– А зачем тебе что-либо скрывать от Бекетова? – прорезались в голосе полковника явственные восточные интонации. – Ты от врага скрывай, а Бекетов тебе не враг.

– Раненых привозил.

– После рейда в тыл врага, на булдынскую дамбу? Знаю, не оправдывайся. Но ведь о самом рейде опять же от других узнавать приходится. Это разве порядок?

– Так ведь к контрразведке эта операция никакого отношения вроде бы не имеет.

– А вот на сей раз сама постановка вопроса у тебя в корне неправильная, Гродов. Ни одна твоя операция, ни один твой рейд к контрразведке, согласен, отношения не имеет, но сама контрразведка, Гродов, имеет отношение к любой из проводимых тобой операций. И не только твоих. Но мы отвлеклись. С Риммой Верниковой ты уже познакомился…

– В самых общих чертах… – Комбат почти не сомневался, что полковнику прекрасно известно в пределах каких таких «самых общих понятий» происходило их с Риммой знакомство на берегу моря. Однако приличие следовало соблюсти.

– И теперь уже имеешь некоторое представление о жизни и происхождении этой женщины.

– Опять же в самых общих…

– Так вот, много на эту тему распространяться не буду. Скажу только, что меня многое связывает с ее отцом.

– Уже знаю.

– В таком случае знай и то, что знакомством с этой женщиной я как бы прошу у тебя прощения за другое знакомство, которое по странной случайности тоже было связано со мной. Ты знаешь, о ком идет речь.

Комбат понимал, что речь идет о баронессе Валерии, но понимал и то, что полковник предпочитает не называть ее имени.

– Несложно догадаться.

– Так вот, мое заочное участие в твоем знакомстве с доктором Верниковой следует воспринимать как самое дружеское: «Прошу прощения за баронессу. Не думал, что так все получится, что будет происходить именно так…»

– Ваше извинение по этому поводу, товарищ полковник, принимается с благодарностью.