Богдан Сушинский - Батарея

– Помню.

– Так вот, я сейчас на дамбе. По снаряду на орудие – по восточному берегу, с выходом на основание дамбы. А через пять минут – залпом по островку и его восточной окраине. Орудия заряжены?

– Так точно, как было приказано.

– Вот и действуй, ориентиры пристреляны.

– Но ведь вы все еще находитесь на дамбе, – возразил лейтенант, уже скомандовав: «Батарея, к бою!»

– Мой визит завершен; и потом, твои снаряды меня ведь знают! Пшеничный, ты жив? – высунулся капитан в проем раздвинутых задних шторок.

– Сам удивляюсь.

– Мы, отстреливаясь, начинаем пятиться назад, чтобы при первой же возможности развернуться. Отходите под нашим прикрытием и постепенно погружайтесь в нутро. Человек шесть-семь, думаю, возьмем, только не забудьте раненого!

Решив, что русские убегают, несколько румын бросились вдогонку, но тут же полегли, причем крики раненых уже сливались с первыми разрывами девяностокилограммовых снарядов береговой батареи, которые отрезали от своих всех врагов, которые все еще оставались на дамбе. А заключительный залп батареи прогремел как раз в ту минуту, когда броневик заползал за спасительный береговой пригорок, чтобы под его прикрытием уйти в сторону хутора Шицли.

Развернуться они так и не сумели. Да в этом уже и не было необходимости. Ведь тогда второй пулемет Жодина оказался бы не у дел.

– Какие потери, старший сержант? – высунулся из люка Гродов, осматривая в вечерних сумерках поредевший десант, до конца остававшийся преданным его «Королевскому кошмару». Те из бойцов, которые находились в салоне броневика, тоже вышли, кроме разве что раненного в ногу краснофлотца. – Старший сержант Пшеничный, не слышу ответа!

– Нет его больше, – взволнованно ответил какой-то худощавый, похожий на подростка солдатик. – На выходе из дамбы остался. Пуля попала прямо в лицо, когда отстреливался. Прикидываю, что у нас – четверо, вместе со старшим сержантом, убитых и трое раненых.

Гродов помолчал. В эти мгновения капитан думал о том, что, не решись он на этот дамбный рейд, все эти люди остались бы живыми. По крайней мере, на этот вечер, на эту ночь и на следующее утро – живыми. Но в то же время живыми остались бы и до сотни всех тех врагов, которые только что полегли на роковой «булдынской перемычке», между «нашим» и «вражеским» берегами, между жизнью и смертью. С начала войны он многое мог бы сделать такого, что хоть на какое-то время спасло бы жизнь бойцов. Но тогда это уже была бы не война, а он не был бы тем «комендантом румынского плацдарма», тем Черным Комиссаром, которым его уже знают и которым надолго запомнят пришедшие на эту землю враги. По крайней мере, те из них, кому суждено будет остаться носителями такой памяти.

– Представьтесь, красноармеец.

– Ефрейтор срочной службы Козинов. Вторая рота первого батальона 26-го полка погранвойск НКВД.

– Лист бумаги и карандаш у вас, ефрейтор, найдется?

– Так точно, найдется. Есть какой-то огрызок и клочок бумаги.

– Тогда вот что… Мне задерживаться некогда. Составьте список всех, кто принимал участие в рейде на дамбу, живых и мертвых. Когда вернетесь в батальон, отдадите список командиру, доложите о рейде на дамбу и попросите связаться со мной, командиром береговой батареи капитаном Гродовым.

– Есть составить список и доложить непосредственному командиру.

– Перед командованием вашего погранполка, а также перед командованием полка морской пехоты буду ходатайствовать о награждении и поощрении всех поименованных в этом списке. В том числе о награждении мертвых. Это все, что я могу сделать для вас, солдаты, для живых и павших. А сейчас раненых – в броневик, мы доставим их в полковой лазарет.

– Товарищ полковник, – связался он по рации с командиром 1-го полка морской пехоты. – Докладываю, что еще одна операция «Дамба», точнее операция «Амба-2», успешно завершена. Честно говоря, никакого представления о численности потерь противника не имею. Могу лишь сказать, что и в районе Булдынки, и потом, когда вместе с группой ваших «черных бушлатов» ворвался на булдынскую дамбу, намолотили мы их там немало.

– Да и во время артналета – тоже. Мне об этом уже доложили; отменно поработали, как на образцово-показательных стрельбах во время военных учений.

– О численности убитых и раненых морских пехотинцев, составивших эскорт моему «Королевскому кошмару», вам тоже доложат. В счастью, потери небольшие.

– Жаль, угомониться румыны так и не могут. Уже поступают сведения, что их подразделения накапливаются в районе села Свердлово.