Войо Терич - Семь бойцов

Тот пробурчал что-то, но я не расслышал.

— У нас есть карта местности? — обратился он ко мне.

— Есть, но не хватает как раз того района, который мы пройдем завтра, — ответил я.

— Далеко до Затарья?

— Да нет, километров тридцать или даже поменьше.

— Мы три дня шли кругом.

— Обходили по бездорожью.

— Сколько хода до Раянского Брда?

— День.

— Там я знаю местность.

— Это хорошо. — Я старался быть как можно любезнее.

Адела разговаривала с Рябой. Я украдкой наблюдал за ними. Прядь волос Аделы спадала на лоб. С какой нежностью в голосе обращалась она к Йовану!

— Далеко твой дом?

— Не будь я таким усталым, дошел бы меньше чем за два дня.

— Твои там?

— Разумеется.

Он отвечал небрежно, но ей это не мешало быть ласковой с ним.

— Что ты видел? — спросил Минер, когда вернулся Судейский.

— Несколько солдат, наверное, дозор. Очень спешили. Ушли.

— Куда?

— Вверх по лесу.

— Других не было?

— Нет.

— Ну что, пойдем? — обратился Минер к Йовану.

— Можно, если твоя милость приказывает.

— Ты можешь говорить по-человечески?

— Я — не человек.

— Ты сам не знаешь, кто ты, — проворчал старик.

— А ты молчи. Твоя песенка спета, — отплатил ему Йован. — Скоро твои кости расклюют вороны.

— Что он сказал? — не расслышал старик.

— Я говорю, что твоя песенка спета. Задыхаешься.

— Эх, ты!

— Поднимемся вверх и там будем в безопасности, — сказал Минер.

— Ты думаешь? — спросил Судейский.

— Уверен.

— Тогда пошли.

У какого-то ручья мы остановились. Минер опустился на колени и напился.

— От тех мы теперь ушли, — сказал он мне.

— Ты ждешь других?

— Да. Ведь нам придется спуститься в села. Вот тогда смотри в оба.

— Разве четников [4] Четниками назывались солдаты националистических сербских отрядов, поддерживавших эмигрантское королевское правительство в Лондоне и на деле сотрудничавших с немецкими оккупантами в борьбе против партизан. — Прим. пер. немцы не угнали?

— Некоторых — да, а некоторых оставили. Они опаснее гитлеровцев.

— Почему?

— Знают местность, и в каждом селе их полно. Эти убивают ради грабежа.

— У нас нечем поживиться.

— Убьют из-за винтовки. Она в цене.

— Я давно собираюсь сказать тебе, — тихо произнес я, — что если б Йован захотел, мы буквально через двое суток получили бы еду.

— Сомневаюсь.

— Почему?

— Скажу потом.

XII

Мы идем молча. Я все больше восхищаюсь Минером. Мне не приходилось еще встречать такого человека. Почти все, что он предвидел, сбылось. Говорил уверенно, взвешивая каждое слово. Умел отстаивать свое мнение, как обычно делают люди, хорошо знающие свое дело. И сейчас, когда исчезла непосредственная угроза, он чем-то озабочен. Чудесный человек! И непонятный!

На привале я сидел рядом с Минером, в стороне от остальных, и смотрел в пропасть каньона. Минер вспоминал бои на Сутьеске, вспоминал командующего.

— Слишком много суеты было перед атакой, — сказал я.

— Ты ведь его не знал, — возразил Минер. — Он был лучшим из командиров.

— И все-таки была суматоха.

А как бы ты поступил? Две с половиной тысячи бойцов и три тысячи раненых?

— Не знаю.

— Он хорошо оценил обстановку. На нас наседало десять, а то и все пятнадцать тысяч солдат Лера. Отступать было некуда, — рассуждал Минер. — Он был самый лучший, но даже такому оказалось не под силу что-либо сделать.

— А почему он сам встал в стрелковую цепь? — спросил я.

— Если человек видит, что все потеряно, — а он, конечно, видел, — на карту ставят последнее. Человек всегда может сделать последнюю ставку.

— Что ты хочешь сказать?

— Уже за два дня он знал, что прорваться невозможно. Последним эшелоном называют тот, который будет уничтожен. Невозможно двум с половиной тысячам человек спасти три тысячи раненых.

— Я не хочу об этом думать, — сказал я. — Слишком тяжело.

— Да, лучше думать о том, как спасти собственную шкуру. — Он добродушно ухмыльнулся и похлопал меня по плечу: — Запомни, самая важная задача сейчас — спасти шкуру. Это все, что мы пока можем сделать для наших. Ты увидишь, это не легко.

— Я хотел бы знать, что он чувствовал? — спросил я.

— Кто?

— Командир последнего эшелона.

— Как чувствует себя человек, когда он не может уберечь госпиталь? В нем были бойцы из его села. Но он не выбирал, — задумчиво произнес Минер.

— Пока не погиб, как простой пулеметчик?

— Пока не погиб. А мы вот живы. Живых хватает, только мы ничего о них не знаем.