Анатолий Солодов - Красные тюльпаны

Долгим был для Сережки этот день свидания с матерью. Многое узнала она из рассказов сына, многое поняла.

А как только окончательно стемнело, Сережка снова огородами ушел в лес, на кордон, к деду Ефиму.

Когда Сережка ушел по заданию командира второй раз в разведку, в отряде произошло очень важное событие.

Связной, прибывший от первого секретаря подпольного райкома партии Борисова, передал командиру отряда Андрюхину: ждите из Москвы самолет, который доставит радиста и выбросит на парашютах груз. Было приказано в два часа ночи в условленном месте приготовить и зажечь при появлении самолета пять больших костров, расположенных в одну линию.

За сутки до назначенного времени Андрюхин вместе с начальником разведки Смирновым и пятью партизанами, которые прихватили с собой канистру с бензином, на трех санях отправились с базы в заданный квадрат. В полдень прибыли на место. На краю леса сделали короткий привал, а затем принялись за дело: валили сухостой, пилили дрова, раскладывали их кучками по полю на равном расстоянии друг от друга.

К сумеркам все приготовления были закончены. Поужинав у костерка в лесу, партизаны оставшееся время провели в томительном ожидании.

В двадцать четыре ноль-ноль Андрюхин поднял группу и вывел ее в поле. Вместе со Смирновым он еще раз обошел подготовленные для костров дрова, расставил у каждой кучки по одному партизану, а в час тридцать приказал облить дрова бензином. Партизаны, кроме того, смочили бензином и паклю, которой были обмотаны концы тонких шестов. Приготовив все, стали ждать.

Андрюхин и Смирнов внимательно вслушивались в тишину ночи, поглядывали на темное небо, где зябко мерцали редкие звезды.

Андрюхин посветил фонариком на циферблат часов — стрелки приблизились к двум. Никаких признаков приближающегося самолета— тишина. Немного погодя он спросил Смирнова:

— На твоих сколько?

— Два часа восемнадцать.

— Задерживается почему-то?..

И не успел Андрюхин договорить, как стоявший дальше всех партизан радостным голосом выкрикнул:

— Летит, товарищ командир!

Андрюхин встрепенулся, скомандовал:

— Тихо. Зажигай!

Партизаны кинули зажженные факелы в поленья — пять оранжево-красных огней вспыхнули разом.

Андрюхин наклонил голову, замер: издали до него донесся едва слышимый, стрекот мотора. Он быстро приближался, нарастал, становясь все отчетливее.

Ровный рокочущий звук пронесся где-то высоко над их головами, удалился в сторону и замер.

— Неужто это' немец пролетел? — спросил Андрюхин.

— Не может быть, — возразил Смирнов. — По шуму мотора узнаю, что наш прошел.

Самолет появился скора, но уже с другой стороны. Он опять пролетел над полем, помигав рубиновыми бортовыми огнями, погасил их, и вскоре удалился в том направлении, откуда прилетел. Андрюхин со Смирновым отошли от костров подальше и, заслонив глаза ладонью, стали пристально вглядываться в небо. Вскоре они заметили едва приметные серые пятна на разных высотах и расстояниях, которые медленно опускались к земле.

— Парашюты! — сказал Андрюхин.

— Точно, товарищ командир. Три.

Партизаны, загасив костры, бросились к приземлившимся парашютам, Андрюхин и Смирнов еле поспевали за ними. Под первым и вторым парашютами оказались грузы в мягкой упаковке. Приказав подавать сани и укладывать на них груз, Андрюхин со Смирновым побежали к третьему парашюту, который опустился в значительном отдалении от костров.

Подбежав, они заметили маленькую фигуру человека, который складывал парашют. При их появлении человек выпрямился и быстро обернулся — Андрюхин со Смирновым увидели в трех метрах от себя молоденькую, невысокого роста девушку в светлом армейском полушубке, валенках и шапке-ушанке.

Держа в вытянутой руке пистолет, девушка твердым голосом спросила:

— Пароль?

— «Щорс», — откликнулся Андрюхин.

— «Москва», — отозвалась девушка.

Андрюхин бросился к ней, крепко обнял и, поцеловав в щеку, сказал:

— Дорогой ты мой человек. Заждались мы тебя.

— Поосторожнее, «Белочку» раздавите, — слегка отстраняясь, сказала девушка.

— Мне сообщили — радист прибудет, а тут «Белочка».

— Я и есть радист.

— Понял. Только не радист, а радистка. Тебя как зовут?

— Вера.

— А белочкой-то кого зовут.

Девушка улыбнулась.

— У меня, товарищ командир, вот здесь, под мышкой, рация небольшая прикреплена, «Белочкой» называется. Для малого радиуса действия. Вот я и боялась, что вы ее раздавите.